Настя удивилась, ничего себе книжица, как руководство к действию. Перевернула страницу, ожидала увидеть оглавление или еще там чего, но на следующей же странице началось повествование, похожее на дневник.
В верхнем правом углу стояла, наверное, дата, но она была замазана чернилами.
Бывшая хозяйка описывала, что дом ей достался от приятельницы ее
двоюродной бабушки и оказался как никогда кстати, потому как жить младшей невесткой в доме свекров стало совсем невыносимо. Марфа просила мужа отделиться и жить отдельно, но его родители были против и доли не выделяли. И тут такое счастье на нее свалилось. Приехал стряпчий из города и сообщил, что ей в наследство некая Пелагея оставила дом на окраине большого села.
Марфа была несказанно рада, но дом оказался непростым. Ночью ей приснилось, что он разговаривает с домовым.
Она обо всем рассказала мужу, тот посмеялся над ней и ушел кормить скотину. Сон оказался явью, как ей и приснилось, домового она не испугалась, в домовых в деревне верили и всегда их угощали, а вот приведение первой хозяйки ее напугало, но снова в доме никого не было.
А потом домовой про дом, про хранительницу ей объяснил. Первого пострадавшего к ней привел леший, сказал, что это его помощник из осинового леса пострадал, парня, скакавшего на коне, от болота уводил, а он его саблей рассек.
Помощник был маленьким человечком с головой, похожей на подосиновик, она была рассечена, и из нее текла зеленоватая жидкость.
— Хозяйка, — просил леший, — помоги помощнику, трудно мне без него будет, новый еще не скоро появится.
— Как же его саблей поранили, если он нечисть?
— Да сабля у парня посеребренная, с заговором, вот и задела Боровика.
— Как я ему помогу?
— Не знаю, ты же хозяйка.
Ее выручила Пелагея:
— Налей в глиняную чашку ключевой воды, — командовал призрак, — собери мха, что со стороны оврага на заборе растет, добавь золы сожженной осиновой ветки.
Этой кашицей и замажь рану Боровика.
Муж с сыном в тот вечер потеряли хозяйку, ей пришлось сказать, что с соседкой у забора заботилась, а рано утром огородница позвала Марфу, у калитки, что выходила в овраг, стояла огромная корзина грибов, хватило и для пирогов, и уху грибную сварить, суп и на зиму сушеных запасти.
Позже Пелагея и заставила новую хранительницу записывать рецепты снадобий, заговоры, вообще всякие разные способы лечения нечисти и нелюдей и даже духов. Чтобы преемницам легче было помогать.
Кузьма-Кузьма, — вздохнула Настя, — тебе нужно было вначале мне эту книжицу показать, а потом уже заставлять меня лечить разных оборотней. В тетради было описания разной дворовой нечисти, как ее зовут и чем она занимается.
Чем старше становилась хозяйка дома, тем меньше было лирики и описания своих страхов, поведения клиентов, больше четких рецептов.
Настя листала тетрадь, искала нужный рецепт, как приготовить бинты и серебряную воду, но нужного рецепта не было.
— Вот засада, без серебра, да ещё особенного, настойку не сделаешь, а где взять, не понятно.
— Чего не понятно, — появилась Пелагея, — в другой тетради смотреть нужно, там и о лесной нечисти есть, и о нелюдях, и как по серебро ходить, да много чего.
— Завтра посмотрю, а сегодня спать пора, мне завтра на работу.
— Ну-ну, только больно не затягивай, холода начнутся, морозы, ты в одном платье замёрзнешь, туда только в этом платье можно, другой одежды нельзя надевать.
— Пелагея, я спать хочу, приходи завтра днём.
— Днём не могу, мое время с полуночи до первых петухов. Тебе не мешало бы курочек завести и козочку.
— Может, ещё корову с поросятами, да коня для выезда, — Настя улыбнулась, — у меня нет ни желания, ни возможности содержать животных. Курочек штучек пять заведу, но весной, бабушка говорила, что цыплят лучше по весне покупать.
— Я когда этот дом строить начала, тоже ничего не умела, ни дня не работала. Младшая княжеская дочь, избалованная и своевольная, влюбилась в чиновника, посчитай, простого парня. Отец против был, ну я и ушла из дома в чем была к любимому, дом этот на украшения построила, что на мне были. По дому работать так и не научилась, муж понимал, и у нас всегда была приходящая прислуга, а в первое время нам очень трудно было.
— Какие страсти.
— Именно тогда я и связалась с нелюдями, талант у меня открылся им помогать, а место, где дом стоит, оказалось не простым, а воротами в Навь.
— Муж-то как к этому отнесся?
— Милая, а зачем мужьям лишнее знать. У меня выбора не было, сын маленький, а мы последние деньги за крынку молока отдали, мужнино жалование ещё не скоро, ну и согласилась я оборотней лечить да в Навь ходить. Любила я своего Николашу очень.
— А он вас?
— И он меня, потому как ни разу не попрекнул, что я хозяйка плохая и ему прислугу оплачивать приходится, и что только одного сына родила.
Он сам кашу по утрам варил, когда Кирюша маленький был, и печь растоплял,
говорил, что я только свои пальчики испачкаю, а толку мало будет.
— Нечисть же вам платила за то, что вы ее лечите.
— Платила, но это сейчас они исправно стали платить, потому как поняли, что если не уплатить, то прилететь может от высших сил, а когда я начинала, ох и намаялась с ними, сколько они меня обманывали. Как-то нужно было молодого оборотня, тигра, почитай, мальчишку совсем, убежавшего на ту сторону, вывести, а я воспротивилась, говорю, что отнимает поход туда много, а оплаты совсем нет. Так у ворот раскричалась, что хозяин Нави приказал платить достойно, а кто будет меня обманывать, наказывать сам будет.
— У нас что, здесь тигры живут? И как ваш доход мужу объяснили?
День у девушки был насыщенный, покупателей было много, напарница ещё болела. К концу дня, перед закрытием магазина, зашла щупленькая маленькая старушка с седыми, чуть растрёпанными волосами, Настя сразу ее узнала, это была Софа.
-Держи, — она положила небольшой завёрнутый в газету пакет. — Деньги там, за помощь. Знаю я, что за помощь платить нужно, хотя она мне и не очень нужна была.
-Но вы же её приняли.
-Приняла, думала, ты умная и отдашь платье, и не нужно будет тебе в Навь ходить.
-Снова вы за свое, не носить вам того платья, и до свидания, мне закрываться пора.
-Старуха махнула рукой и вышла.
Дома Настю ждала дочь и не успела она переступить порог, как девочка начала допрос:
-Мам, что за ягоды в лукошке? Отведала, вкусныыые, и красивые.
-Юля, ты ягоды перед тем как есть, помыла? Нет? Я думала у меня взрослая девочка?
-Мам следующий раз помою.
-Хорошо, верю, а сейчас ты мне помогаешь, мы перебираем ягоды, убираем все листочки и веточки и заливаем сладким сиропом из сахара и малиновых веточек, но не все, а только одну большую стеклянную банку. Еще мы положим мытые и просушенные ягоды в пакеты и уберем в морозилку, а из оставшихся сварим варенье с яблоками. Яблок у нас много.
-Это как? Яблочное варение с брусникой, а так можно?
-Нужно! Моя бабушка так варила. Почистить яблоки, порезать, добавить сахар, немного поварить, добавить бруснику и еще поварить, а потом все пробить блендером.
- Получится не варенье, а джем.
-Бабушка звала вареньем, блендеров не признавала и взбивала варенье деревянной мутовкой.
-Что за приспособление такое?
Настя открыла ящик кухонного стола и достала палочку с рожками, это приспособление называется мутовка. Сейчас приступаем к подготовке ягод.
Весь вечер они занимались ягодами, а вечером пили с вареньем чай.
Когда Юля уснула, Настя сходила по тетради и стала искать рецепт серебряной волы и как добыть для этой воды серебро.