С названием Лазорик выходит довольно интересная история. Довольно часто в народе под этим именем подразумевается пион тонколистный, но некоторые считают, что это может быть и адонис. Если заглянуть в словарь Анненкова Николая Ивановича «Простонародных названий русских растений» 1858 года, то окажется, что такого названия в нем вообще нет. Но во втором томе «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля 1865 года находим:
«Лазорь, лазурь ж. свѣтлосиняя, темноголубая краска, цвѣтъ; густой и яркій небесный цвѣтъ.
Во ряз. лазоревымъ цвѣткомъ называютъ шапки, шапочки, Tagetes, махровый, яркожелтый цвѣтокъ».
Цвет не свойственный для пионов, а из дикорастущих растений самым подходящим вариантом будут одуванчики. Ну или махровые адонисы.
Можно еще заглянуть в более современную литературу, где попадается короткая фраза во втором томе «Казачьего словаря справочника», составленного эмигрантами в США под ред. Г. В. Губарева в 1968 году: «ЛАЗОРИК — род тюльпана, дикорастущего на целинных землях».
В принципе, это и вся скупая информация в русскоязычном мире, ну может, за исключением «современных интернет сказок».
Но если расширить круг поиска и обратиться к славянским народам Восточной Европы, то можно узнать много чего интересного.
Вот что пишет сербский историк Натко Нодило в работе «Религия сербов и хорватов в основном основанная на песнях, сказаниях и народной речи. Часть IV» опубликованной в журнале «Jugoslavenske Akademije Znanosti i Umjetnosti». 84. за 1887 год (в моем переводе с хорватского):
«Больше внимания заслуживает кое-что другое. Кажется, наши отцы, принявшие новую религию, окрестили туманное февральское солнце именем Лазаря; так что именно из этого происходит народный обычай Лазарича.
Суббота перед праздником «Цвети», по окончании святого поста, — день Лазаря, и наша челядь из экавианской части народа, по всей Сербии и Сриему, поют и делают в этот день нечто языческое.
Для Лазаревой субботы есть определенные песни. Перед ней девушки «Лазарицы», став в круг, передают друг другу ребенка мужского пола и поют, пока ребенок ходит по их рукам:
«Лази, Лази, Лазарь!
Ты приползи до меня,
хватайся за меня
за шелковы рукава,
за шелковы шарфы,
за коленный фартук».
Этот ребенок, который хватается за женский подол, вовсе не является воскресшим от Христа Лазарем, а скорее напоминает маленького бога, которого мы сейчас видим здесь, в нашем и в латинских мифах, где находясь в великом страхе и опасности, он убегает со своей матерью.
Милый маленький Ляле (тюльпан) или Лазо, сочетаются с цветами и богатством:
«Дай и мне, Ляле! Лазо! что и у царско благо,
Я бы знала, Ляле! Лазо! то бы покупала.
Я купила бы, Ляле! Лазо! возле сада Савы.
Я бы знала, Ляле! Лазо! то бы посадила.
Посадила бы, Ляле! Лазо! и гиацинт с гвоздикой
Купила бы, Ляле! Лазо! незамужна Лазу,
Да будет мой, Ляле! Лазо! садовником в саду»
А другая песня Лазаря сопровождает старообрядческим припевом Ле:
«О, маленькая травка, Жело Ле!
Жело, добра девочка, о Жело!
что же ты такая маленькая?
Ты все поле бы покрыла,
совсем немного осталось,
и не цвел бы пион, а возле пиона роза.
Пион розе говорит: О, роза, я прекрасен как ты сама,
если бы у меня был твой запах,
я бы обернулся, как шелковая пряжа
вокруг золотого веретена,
как молода невеста на руках девера».
Услышав это поистине древнее и неоднократное восклицание: Ле! наши мысли тотчас же устремляются к известной Леле, царице небесной, тем более, что нам знаком и весь мифический образ, содержащийся в стихах: тройственное обычное изображение отца, матери и ребенка.
Видя маленького ребенка и Лелю, король, «у которого благо», будет уступчивым. То, что беспомощный ребенок Лазо является «садовником в саду», и что упоминается цветок пиона, скорее всего, имеет религиозное значение. Пион, paeonia officinalis, этимологически происходит от бога; так что в римско-греческой традиции это действительно лекарственное и священное растение. Он защищает и лечит, особенно детей, и его охраняет птица ранней весной, черный дятел (мартовский дятел).
А еще у нас есть одно растение, получившее свое название от Лазаря и называемое «лазаркинья» (Asperula odorata), и оно лечит воспаления рта и десен.
Помимо этих растений, о языческом боге напоминают нам и обычаи. Утром в Лазареву субботу молодые люди идут к живой воде, чтобы умыться ею, а затем собирают веточки вербы, которыми на обратном пути украсят окна девушек.
Такие вербы священники также раздают благочестивым на следующий день после праздника «Цвети», с утра.
Все это переносится на христианина Лазаря, воскресшего из мертвых к жизни, от воскресшего Солнца нового года. Мы здесь видим Рождество, где оно переносится из глухой зимы в яркое лето. Этот Лазарь также является и «кучером» в некоторых народных песнях; он едет «на санях из орехового дерева» и идет спасать некую девушку и некоего мальчика, например, в одной из песен Влаховича-Стояну. Как на Рождество в январе, так и на Рождество в феврале, он едет из старого года в новый. А дом Лазаря находится прямо у воды. Сад Лазаря, согласно песне, цвел на краю реки, «на краю Савы».
В качестве мифологического контекста следует отметить еще одну популярную песню которую поют на Цвети и Благовещенье:
«По утру девушка, Жело Ле,
Жело Ле, добра девушка!
По утру по воду,
А у воды олень,
рогом воду пашет,
с умными очами».
Припев: «Жело Ле» и т.д. следует за каждым стихом. Олень символ солнца, как мы уже неоднократно говорили.
Хоровод девушек (Kolo djevojačko) поет эту песню, и девушки «идут к воде еще до захода Солнца».
Таким образом, женские песни, связанные с Лазарем, произошли от поклонения Солнцу ранних лет.
Тот же Лазарь, богоподобный и детский, переходит после этого в эпические рассказы».
После этого текста церковь должна насторожиться, а скандинавские и прочие «деды морозы» нервно покуривать в сторонке.
В эпосе балканских народов существует еще много других песен и сказаний о Лазаре. Постепенно он трансформируется из Солнца в Лазо, далее в королей и в историческое лицо Лазаря Смедереваца.
И похоже, рождественские «Колядки» происходят не от латинизированного календаря, где как говорят «дни «вертятся» по кругу», а от хоровода (круг и коллективное пение) девушек.
Но, а как же пион, ведь его сроки цветения с февралем не совпадают и он в основном не желтый, чтобы символизировать Солнце?
У балканских народов Пион до сих пор называется «Божуром». Если просмотреть этимологию этого названия, то происходит оно от слова Боже (Бог), об этом говорят все словари прошлых веков. И даже если брать этимологию самого слова Пион у греков, мы опять приходим к греческим богам.
Из древних писаний нам известно, что Пион дан Богом, поэтому окраска цветка второстепенна. Значит название «Лазорик» возможно трактовать как божественное растение, затем преобразованое в божур.
Следует также отметить, что в некоторых сербских словарях «божуром» называют и крокус, но об этом знают даже не все сербы. На Балканах и на юге России это растение может цвести уже в начале февраля и по сути это единственный, хорошо заметный цветок, встречающий февральское Рождество.
А как же тюльпаны, адонисы и «рязанские бархатцы»? Похоже они «присоседились» к лазорикам из-за желтого цвета, так как их цветение приходится в основном на апрель. Тюльпаны южных российских степей и Европы, это именно желтые тюльпаны. У которых есть народное название «Бузляки», что очень созвучно с «Божуром». Но ассоциируются они уже с самим Солнцем формой и окраской цветка, на что имеют вполне естественное право.