В 1938 году режиссёр Михаил Чиаурели представил публике свой фильм «Великая заря», где главную роль — Иосифа Сталина — исполнил талантливый грузинский актёр Михаил Геловани. Никто не мог предсказать, как сам Иосиф Виссарионович отреагирует на эту киноленту, ведь он редко комментировал произведения искусства, особенно если они касались его личности.
Геловани, благодаря своему мастерству, сумел не только точно передать манеру речи Сталина, но и уловить его характерный грузинский акцент, что добавило образу достоверности и живости. Съёмочная группа вложила в проект всю душу, стремясь создать идеализированный портрет вождя, который соответствовал бы официальной пропаганде того времени.
Когда фильм был готов, его показали Сталину в узком кругу. Поговаривают, что атмосфера в зале была напряжённой: присутствующие, включая режиссёра Чиаурели, с тревогой ждали реакции лидера. Сталин смотрел картину молча, не выдав ни единой эмоции. После финальных титров он медленно поднялся с кресла и направился к выходу. В этот момент все затаили дыхание, особенно Чиаурели, чья карьера — а возможно, и судьба — зависела от мнения вождя.
Уже у самой двери Сталин вдруг остановился, обернулся к залу и, слегка улыбнувшись, произнёс:
«А я даже и не думал, что товарищ Сталин такой обаятельный человек. Хорошо сделано».
Эти слова стали полной неожиданностью для всех. Вместо суровой критики или равнодушия Сталин выразил одобрение, да ещё и с ноткой самоиронии, что было для него крайне редким проявлением.
Фильм «Великая заря» оказался настоящим успехом. В течение года его посмотрели около 15 миллионов человек по всему Советскому Союзу, что стало свидетельством не только популярности темы, но и высокого качества работы съёмочной группы. Михаил Геловани после этого стал «официальным Сталиным» советского кинематографа: за свою карьеру он сыграл вождя ещё 14 раз, закрепив за собой этот образ в истории кино.
Этот случай вошёл в анналы как пример того, как искусство и политика в СССР переплетались самым неожиданным образом, а реакция Сталина показала, что даже он порой мог удивить своих соратников.