Я жил на четвёртом этаже, в угловой двухкомнатной. В сталинке, из тех, что строили на совесть: со стенами в полметра, высокими потолками и трубами, которые шуршат так, будто по ним кто-то ползает. Четыре этажа, первый подъезд, снаружи — облупленный кирпич, а внутри — стены, покрашенные раз этак на пятнадцать.
Адрес простой: улица Варшавская, дом четырнадцать. Район — не сказать, чтобы центр, но и не окраина. Серая зона, где время забуксовало между перестройкой и современностью.
Когда я был жив — был ворчлив. Людей не любил. К котам относился с подозрением. После смерти всё осталось так же. Только котов теперь боюсь — шипят на меня, гады, будто видят.
Поначалу даже не понял, что умер. Просто стало холодно. А потом — скучно. Бродил, проходил сквозь стены, наблюдал, как старики смотрят телевизор, как дети играют, как соседи ругаются из-за громкой музыки. Ничего интересного. Просто ты — бесплотный наблюдатель за миром, в котором тебя больше нет.
Долгие годы моя квартира пустовала. О, какое это было блаженство! Тишина, только ветер в вентиляции да тараканы, которым всё равно, жив ты или мёртв.
Но два месяца назад всё изменилось.
Приехала пожилая пара из деревни. Сын им, видите ли, квартиру купил. У меня! В МОЕЙ квартире! В МОЕЙ крепости забвения!
Её звали Анна Ивановна, а его — Василий Петрович. Жена с вечным выражением недовольства, будто ей не только мир, но и сама Вселенная осталась должна. Муж — с усами, которые жили собственной жизнью и пытались сбежать. Притащили ковёр, который вонял на всю квартиру, и уродливую вазу. Вот вазу я особенно возненавидел.
Я наблюдал, как Анна поставила её на комод, любовно протирая тряпочкой. Во мне всё кипело. Я так разозлился, что махнул рукой — и ваза упала.
УПАЛА!
Я замер. Годы бесплотного существования и вот… Сила. Возможность!
С тех пор началась весёлая жизнь.
Сначала мелочи: падали ложки, исчезала зубная щётка, сам собой включался телевизор. Особенно весело было, когда я переключал канал на «Давай поженимся» каждый раз, как только Василий Петрович садился смотреть новости.
Потом — больше. Открывал окна в три часа ночи, когда на улице минус пятнадцать. Переставлял тапки, чтобы о них каждое утро спотыкались. Однажды я спрятал очки Анны Ивановны в морозилку — сколько крику-то было, когда она нашла их среди пельменей!
Один раз включил чайник ночью. Хозяева подумали, короткое замыкание. Анна Ивановна даже перекрестилась, Василий Петрович реалист — купил стабилизатор напряжения. Ха-ха.
Но главный смех случился позже.
Кристина Петровна, соседка с третьего, женщина с мозгом, пропитанным эфиром канала ТНТ, решила, что в доме нечисть. Удивительно, насколько близко она была к правде.
Она вырезала объявление из газеты:
«Чёрный маг и колдун, Бессмертный чародей Владлен, поможет в личной жизни, изгонит нечисть, наложит порчу, улучшит потенцию.»
И вот приезжает он. Владлен.
Макияж, чёрные губы, глаза подведены, как у подростка-гота из 2007-го. Плащ на голый торс, который он снял, как только вошёл в квартиру. Кожаные штаны — как у него ничего не сварилось-то? ТАТУИРОВКИ! На груди — перевёрнутая пентаграмма, на шее — глаз, а на спине, кажется, карта метро Москвы.
Он медленно и пафосно ходил по квартире, размахивал руками и бормотал что-то типа: — О, я чувствую сильное астральное загрязнение... Ох, сильное! Вот здесь, вот здесь особенно!
Особенно «загрязнённым» оказался шкаф с украшениями.
Потом он начал «обряд очищения». Велел Кристине взять яйцо, поднять над головой и закрыть глаза. Та покорно встала посреди комнаты с яйцом в руках, как статуя Свободы, только яйцо вместо факела. Владлен замахал руками, завёл глаза под лоб и начал нести тарабарщину:
— Мумбо-юмбо-лямбо! Очищаю, заклинаю, именем князя тьмы повелеваю! Мумбо-тумбо!
Пока Кристина вдохновлённо стояла с яйцом над головой, «чародей» аккуратно стащил серёжки и кольцо из шкатулки, приговаривая: — Очень сильная порча, ой сильная... надо уносить от вас негатив, я возьму его с собой, чтоб очистить...
Потом отвёл хозяйку в ванную и стал поливать её из душа, торжественно и пафосно вещая: — Смоем сглаз, порчу, и пробки в ушах... Буль-буль, буль-буль!
Кристина не видела, как он тихо смеялся, обрызгивая её водой. Тут-то я и взбесился.
Я не любил Кристину. Никого не любил. Но обокрасть старую дуру и глумиться над ней?!
Я почувствовал ярость, схватил шарлатана за горло, прижал к стене так сильно, что его ноги дёрнулись в воздухе. Лейка полетела на пол, вода хлынула на плитку. Владлен дёргался, выпучил глаза, хрипел, багровел, хватал воздух руками, отчаянно пытаясь оторвать от шеи мои бесплотные пальцы.
— П-помогите… — прохрипел он, мотая головой, словно рыба, вытащенная из воды.
— А-а-а! — завопила Кристина, открыв глаза и уронив яйцо на пол.
Адреналин, азарт, чувство всевластия… Никогда не думал, что быть мёртвым может быть так приятно.
Внезапно раздался шум. Сосед, услышав крик, вбежал в незапертую дверь. Я на секунду отвлёкся. Хватка исчезла.
Владлен рухнул на пол, судорожно вдохнул и, даже не подняв ботинок, вылетел из квартиры, вопя и матерясь. Больше его не видели.
Неделю после этого я продолжал пакостить. Но мысли возвращались к тому моменту, когда я решал, жить человеку или нет.
И вот сегодня, блуждая по лестничной клетке, скользя по плитке, которая всё ещё хранит запах старой краски, я вдруг почувствовал его.
Чужой. Сильный.
Он вошёл в подъезд неспешно, как хозяин. Высокий, в длинном пальто, тёмные глаза смотрели прямо на меня. А ведь я — невидимка.
Он остановился напротив, чуть склонив голову и спокойно произнёс:
— Здравствуй. Не хочешь поработать на меня?