- Ты так просто говоришь об этом, - голос Жанны, чуть хрипловатый от долгих рыданий, которые она едва-едва сумела остановить, дрожал и прерывался едва ли не на каждом слоге. - Ты так легко говоришь о том, что изменял мне?
Судорожно втянув воздух, молодая женщина накрепко сжала кулачки, так, что ногти больно впились в ладони. Она сидела на стуле, с прямой и напряженной спиной, на залитой солнечным светом кухне, а напротив нее, за столом с клетчатой со смешными котятами, скатеркой, сидел он — ее муж. Человек, которому она отдала добрые пять лет своей жизни! И он только что признался, что да, ей не показалось — у него появилась другая.
Ну, как появилась… Вообще, Аркадий уверял, что все это — было лишь делом случая, просто Судьба так все вывернула в их жизни, просто как говорится, звезды так сложились! А она, та, которую Жанне стоило прямо сейчас винить в женском своем горе, была женщиной, с которой Аркадий работал. Он в отделе продаж, она — в бухгалтерии.
Еще о разлучнице было известно, что у нее — черные, как вороново крыло волосы и что она предпочитает терпкие, с нотками пиона и ванили, духи.
И ах, да! Еще она однажды то ли нарочно, а то ли — просто по наивности (или же глупости?) потеряв осторожность, написала Аркадию такое сообщение на телефон, что случайно прочитавшая его жена (а была у Аркадия такая привычка — смартфон оставлять где попало в квартире), все поняла предельно ясно и уже не оставалось вопросов — мол, а неужели ты посмел?! Посмел… И продолжалось это минимум на протяжении последних полугода!
- А еще говорил, что любишь меня, - вздохнула и горько усмехнулась Жанна.
Муж сидел напротив. А на скатерке со смешными котятами (и как же, кстати, выговаривал он за то, что она ее купила — мол, весь дом захламила уже со своим деревенским, провинциальным, безвкусным вкусом!), между ними остывали две чашки чаю и фирменный яблочный пирог Жанны.
А смартфон, тот самый, с перепиской мужа и разлучницы, оказался на кухонном столе и Жанна его схватила так, автоматически — переложить хотела, чтобы не мешал предмет этот ей готовить лимонную помадку, которой она собиралась залить теплый еще пирог. Но потом… В общем, лимонная помадка как-то отошла на второй план. И вообще многое, очень, очень и слишком многое теперь потеряло уже всякое значение!
- Аркадий, - тихо обратилась она к супругу, с которым, честно говоря, мечтала вместе состариться. - Тебе что… Совсем нечего сказать?
- Я у Михаила пока поживу, - сказал муж и поднялся.
Вышел с кухни и отправился собирать вещи — шуршал дорожной сумкой, хлопал дверцами шкафов и ящичками… А потом, больше ни слова не сказав, вышел вон, за входную дверь их арендуемой уже третий год квартиры, в которой Жанна с таким старанием трепетным наводила уют! Конечно, хотелось иметь свое жилье, но на ипотеку нужно было еще немножко поднакопить… Но и тут она, образно выражаясь, с таким старанием вила семейное гнездышко! Теперь же… Он уехал.
Видимо, подумала с болью Жанна, как-то не так, недостаточно хорошо, что ли, мы жили, если у него не нашлось совсем ничего, что он мог бы мне сказать? Только вот это — что он к брату своему двоюродному перебирается жить?
Не впервые, кстати, убегал муж к этому Михаилу. Упрямый холостяк и немножко еще — любитель выпить и погулять, Михаил вообще слыл среди их родни и общих знакомых человеком, готовым протянуть руку помощи всем, кто повздорил со второй половинкой! Нередко Михаил возил таких вот «бедолаг» на рыбалку и там, как знала Жанна, он всех убеждал — зря вы, мол, женились, вот я — не позволяю себя окольцевать и свободен и счастлив больше всех, а подружку — на ночку или чуть на подольше, мол, настоящий мужик всегда найдет!
Интересно, задалась вопросом Жанна, больно закусив губу — а может, это Михаил так пагубно повлиял на моего мужа, подучил его плохому? А вдруг?! Хотя… Разве не должна быть у человека своя голова на плечах, как говорится, разве не должен сам он решения принимать?
Жанна спрятала лицо в ладонях — плакать так хотелось, аж в глазах жгло! Только слезы не лились — будто уже израсходовала весь их запас… Но легче от этого на сердце не становилось!
А потом она решила поехать к своим родителям… Можно было бы, конечно, еще подругам позвонить — прибежали бы девчонки, пожалели бы, конечно и стали бы ругать этого Аркашу, этого нехорошего человека! А кое-кто, Жанна это точно знала, мог бы посоветовать и хорошего юриста для развода… Хотя, им как бы нечего делить, так что, зачем юрист?!
И наконец, поднявшись, Жанна поехала к родителям — сейчас ей просто нужно было выговориться и не хотелось уже даже бранить Аркадия! Просто хотелось высказаться про свою боль и чтобы родные люди были рядом, чтобы чувствовать и знать — ты не одна.
Мама и папа к счастью, были дома. И мама, вот же совпадение вышло — тоже испекла яблочный пирог! Только он был без помадки. Потому что мама Жанны вообще никаких этих излишеств в выпечке не признавала и даже была противницей того, чтобы посыпать что-либо сахарной пудрой…
А еще, вот что было удивительно — она, едва дверь отперла и увидела выражение лица Жанны, то, кажется, все поняла.
- Бедная моя девочка, - произнесла она с жалостью и распахнула материнские объятия.
- Мам! Я… Я так не могу! Он… Он… - у Жанны наконец-то нашлись еще слезы и она их выплеснула, попутно рассказывая обо всем.
Отец и мать выслушали ее внимательно, не перебивая. А потом… Они вдруг переглянулись. И уже выражения их лиц стало таким… говорящим и вместе с тем — странным. Будто бы они должны были сообщить своей дочери нечто очень важное, но тема была непростой.
- Мы ведь пробовали с ним поговорить, - сказала мама Жанны. - Говорила я ему, что надо с этим заканчивать, пока ты ничего не узнала!
- Да, - кивнул отец Жанны. - Я с ним тоже говорил — такую жену как ты, он больше не найдет!
- Мам, пап, - Жанна совсем растерялась — она едва могла осознать услышанное. - Вы что… Знали про все?
Оказалось, что да, знали! Но не спешили говорить своей единственной дочери, потому что считали так — мужчины, они такие люди, случаются с ними «шалости», но если мужик соображает, то он вовремя в семью возвращается и уж точно не доводит до того, чтоб супруга все узнала, соблюдает, значит, необходимую осторожность!
Жанна сидела на стуле, но голова вдруг так закружилась, что комната аж почти начала вращаться перед глазами и она едва не упала… Нет! В это и правда — невозможно было поверить, потому что звучало это слишком кошмарно!
И тогда Жанна, на каком-то инстинктивном уровне предчувствуя, что новые ответы будут не лучше предыдущих, спросила — а что, если бы Аркадий был осторожен, если бы успел порвать со этой своей дамочкой, то они, ее мама и папа, так бы и не рассказали ей, родной дочке, стали бы покрывать его, предателя, разрушителя семьи?!
- Жизнь, она сложная штука, - улыбнулась грустно мать. - В ней всякое случается… Так-то вы жили неплохо! Аркадий — неплохой человек, если всерьез-то разбирать… Работящий! И вредных привычек нет…
- Это так, гуляют все, дело житейское, - добавил отец и Жанну аж затошнило от этих слов.
- А ты, пап, - она тяжело сглотнула и сердце сделало кульбит какой-то невообразимый в ее груди. - Ты тоже гулял? Мама? Было?- она повернулась к матери и уставилась на нее… и к своему ужасу осознала — может угадать ответ.
- Я простила, - ответила мама Жанны. - Все осталось в прошлом… Давно это было! По молодости! И мы вон, сколько лет уже вместе прожили… И все хорошо! Вполне нормально!
- Если ты, дочка, так будешь мужчин перебирать, чтоб ни разу на сторону, чтоб ни-ни, то ты, поди, вообще без мужа останешься! - попытался пошутить отец.
И вот этого Жанна больше не могла вынести! Она поднялась. Грустно улыбнулась.
- Мам, пап… А я так не могу. Я разведусь… Нет, мам! - обернулась она резко, когда выходя уже в коридор, услышала за спиной легкие шаги. - Не надо меня провожать… Мне… Мне надо побыть одной!
И она ушла. А на улице стоял теплый, ранний летний вечер. Щебетали какие-то птицы и густо пахло в воздухе сочной молодой зеленью и цветами с клумб. Жанна медленно пошла по улице до остановки… И так странно себя она чувствовала — было и больно на сердце и было еще непонятно — а как такое стало возможно?! В один день, что называется, предали и муж и собственные родители… Они готовы были обманывать ее, ради ее же, как верили, блага… И кажется, им было все равно, что она думает по этому поводу! И еще, как последний штрих, как помадка на пироге — Жанна поняла, что разочаровалась и в своем отце — он, она не сомневалась в этом теперь, по-настоящему никогда не любил ее маму...
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории!