В декабре 2010 года в течение одной недели произошло сразу несколько нападений акул, а может быть, одной, но очень злой акулы, на купающихся в водах египетского курорта Шарм-эль-Шейх. Были серьезные травмы с ампутацией и даже один смертельный случай. Пляжи после этого закрыли. Одной из версий произошедшего было то, что по Красному морю проходил корабль с животными, содержавшимися в жутких условиях и периодически погибавшими. Экипаж просто выкидывал туши за борт. В какой-то момент за кораблем увязались акулы. Так они добрались до Шарма, где корабль оставшихся в живых животных выгрузил и убрался восвояси. Ну а самая голодная акула потребовала «продолжения банкета» и начала нападать. Вроде бы ее поймали и показали по телевизору. А может просто хотели успокоить народ. Спустя какое-то время пляжи вновь открыли. Однако в это же время в Египте проходили парламентские выборы, по итогам которых «Братья-мусульмане»[1] заявили о фальсификациях и начали протесты. Эти протесты разгорались и перешли в революцию, в результате которой лидер «Братьев-мусульман» пришел к власти, свергнув Хосни Мубарака, правившего 30 лет. Но через 2 года свергли уже его самого. «Братьев» армия изрядно потрепала, в конце концов полностью запретив как террористическую организацию. Понятно, что все эти события привели к тому, что люди стали к Египту относиться с опаской. Количество туристов в 2011 году по сравнению с 2010-м годом снизилось с 15 до 10 миллионов человек и в течение нескольких лет не восстанавливалось. В Шарм-эль-Шейхе, уверен, падение было еще более значительным.
Но ничто не может сравниться с эффектом коронавируса. В 2020 году в Египет приехало всего 3,5 миллиона туристов — в 4,5 раза ниже максимума 2010-го года. С другой стороны «смелые туристы» могут радоваться. Вспоминаю свой дайверский опыт в Египте. Я получал там и OWD и AOWD[2] в начале двухтысячных. Несколько групп по 7 – 8 человек в каждой усаживали на один корабль. Мы отплывали на точку, и в течение минуты все прыгали в воду. Рядом уже стояло несколько таких же кораблей с такими же ныряльщиками. Под водой было не до красот — главной миссией было не потерять свою группу в куче аквалангистов. Самым одиозным случаем было погружение на затонувший корабль «Тислегорм». Мы вышли в море в 7 утра, приплыли что-то в районе 9. Там уже было с десяток кораблей. Людей под водой было больше, чем рыб. У любой пробоины выстраивалась очередь. Все, очевидно, потерялись, хаотично всплывая и начиная искать свой корабль. Когда мы, наконец, вернулись на борт, кораблей стало уже с полсотни. При этом стояли они так близко, что произошло то, к чему всё и шло, — наш корабль столкнулся с другим. Пробоину мы не получили, но это было, пожалуй, самое яркое впечатление от данной поездки.
В этой связи, как насмешка, звучала повсеместная реклама «знаменитого подводного заповедника Рас Мохаммед, одного из красивейших дайв-сайтов в мире». Я не сомневаюсь, что так оно когда-то и было. Однако в годы моего египетского дайвинга слово «заповедник» оставляло чувство недоумения. Но вот сперва злая акула, потом «братья-мусульмане», наконец, коронавирус. Уже в 2012 году побывавшие в Шарме знакомые утверждали, что кораллы начали восстанавливаться, и рыбы стало гораздо больше. Я уже стал собираться, но тут Египет для россиян закрыли. Уверен, что после 2020 года с таким падением туристического потока сейчас самое время вернуться и проверить, каков же Рас Мохаммед на самом деле[3].
Ну и Греция, как я уже говорил, этим летом дала с собой познакомиться без толчеи локтями, без продирания сквозь орды китайцев. Познакомиться без злости от того, что тот вид, что ты хочешь заснять, постоянно занят идущими или стоящими людьми или, альтернативно, что на каждом шагу находятся фотографирующие группы, устанавливающие друга и выверяющие свои смартфоны. Ты останавливаешься и сперва вежливо ждешь, когда одного ребенка передвинут с левого края на правый, потом второго ребенка будут заставлять смотреть в камеру, потом, когда все станут ровно, окажется, что нажали не на ту кнопку и нужно всё сначала. Но в какой-то момент ты просто бесцеремонно идешь между «фотографом» и его аудиторией, потому что фотографирующихся групп слишком много, а жизнь слишком коротка. В этот раз всё было по другому. И не удивительно. 34 миллиона туристов посетили Грецию в 2019 году, и только 9 миллионов — в прошлом «коронавирусном». Ты как будто загрузился в машину времени и вернулся в начало 90-х, когда еще не было столько людей, создавших капиталы на «новой» экономике, когда Китай еще только начинал вставать на ноги — в общем, когда еще не было того огромного количества международных туристов. При этом ты имеешь всю инфраструктуру, созданную уже для новой реальности. Ну а вывод мой: сейчас самое правильное время для путешествий. Еще год-другой, и всё вернется на круги своя[4]…
В «Метеоры» мы приезжаем перед закатом. У нас в этот раз вилла, снятая у частного владельца, с красивым названием «Villa under Meteora» — «Вилла под Метеорами». Верхний этаж занят вещами владельца и закрыт. Но и первый этаж тоже немаленький — метров 150 с тремя спальнями и большой зоной «гостиная-кухня». Стоит же эта красота дешевле обычного номера в Афинах.
Мы выдвигаемся в пешем порядке на ужин в город Каламбаку, который под нами. Но останавливаемся, чтобы сфотографировать, как «Метеоры» ловят заходящее солнце.
Может быть, это главная причина названия скал — солнце похоже на метеор, когда эти скалы его ловят? Но что это? Справа появляется второе солнце!
Вспоминаю апокалиптичные фотографии с двумя солнцами и «прекрасную» теорию, что второе солнце — оно не Солнце, а планета Нибиру, которая приведет нас всех к закономерному коллапсу за все наши многочисленные грехи. Кому интересно, почитайте — очень занимательно. По одиозности с этой теорией может разве что сравниться движение «Плоская Земля», адепты которого уверены, что мы живем на плоском диске, никаких полетов в космос нет, а звезды просто лампочки. Получается, мы тоже увидели «Нибиру» — вот она перед скалой пролетает? На всякий случай это всё был сарказм. Никакой Нибиру нет, а «второе солнце» — просто переотражение в объективе.
Мы дожидаемся, когда солнце спрячется за скалами. И после этого идем в город Каламбака. Время девятый час, люди гуляют по улицам, дети бегают. Привлек наше внимание мужчина, хорошо вписавшийся между двумя бюстами.
Наверное, это местный выдающийся деятель, примеряющийся к тому, чтобы в будущем стать здесь новым бюстом.
Проходим мимо школы. Выглядит она не очень фешенебельно, но зато у нее много спортивных площадок. Несмотря на позднее время, дети здесь всё еще играют. Ну и красота вырастающих, кажется, прямо за школой скал должна вдохновлять детишек на что-то поэтическое. Хотя часто именно те, кто живет рядом с красотами, остаются к ним равнодушными.
Обращаю внимание на большое количество «сладких парочек»: «Мальборо+Кодак». Они повсюду.
Ну ладно «Мальборо», хотя я некурящий, не знаю, курят его еще или теперь другие марки в фаворе. Но вот «Кодак» — его как бы давно уже нет. Когда-то могущественный лидер фоторынка, компания с капитализацией более 30 миллиардов долларов после банкротства в 2012 году перестал работать в потребительском секторе. Стоят остатки Кодака, в 100 раз меньше, чем было на пике. Каламбака — один из последних оазисов некогда гиганта или им просто лень вывеску поменять?
И всё же, почему так произошло? Огромная и успешная компания «Кодак», кстати придумавшая цифровую фотографию, разорилась, потому что не захотела «поступаться принципами», не почувствовала перемен и не захотела заглянуть в будущее. В середине 90-х годов «Кодак» сравнила разрешающую способность своих замечательных фотопленок с оной у недавно появившихся цифровых матриц и мониторов. По итогам сравнения специалисты компании посчитали, что разница в качестве настолько вопиющая и настолько долго будет ей оставаться, что пленочному бизнесу ничего не грозит. А когда лет так через «дцать» начнет грозить, они успеют подсуетиться. Их принципами были: «Качество важно», «Люди хотят красивые фотографии», «Люди хотят помещать красивые фотографии в фотоальбомы и потом эти фотоальбомы смотреть с близкими и друзьями». «Кодак» не хотел поступаться этими принципами. Им не приходило в голову, что качество не важно, что люди чем дальше, тем больше живут сегодняшним днем, а не прошлой жизнью. Что никому эти альбомы со старыми фотографиями не нужны. А нужно будет нащелкать сотни-тысячи фоток. Вечером по ним пробежаться, что-то разместить в инстаграмме/телеге, забыть про остальное и двигаться дальше. У моей супруги забиты 256 ГБ карта и память телефона. Там то ли 10, то ли 20 тысяч фотографий. Спрашиваю ее: «Зачем?» Отвечает: «Когда-нибудь я этим займусь». Увы, я здесь пессимист и считаю, что это «когда-нибудь» не наступит никогда.
В этой связи меня удивляет то усердие, с каким представители родительского комитета в классе моего сына на любое мероприятие в школе организуют одного, а порой и двух фотографов. По итогам года мы получили несколько тысяч фотографий всего и несколько сотен с участием нашего сына. Зачем? Их никто не будет смотреть. Раньше была одна групповая фотография класса в год, и все были счастливы. Возможно, это просто благотворительность, чтобы поддержать бедных фотографов? Просто не верю, что кто-то всерьез считает, что каждый чих ребенка должен остаться в памяти, чтобы через года и десятилетия посвятить себя школьным воспоминаниям. Или еще лучше, чтобы через несколько поколений потомки по крупицам могли воссоздать все этапы школьной жизни своего пра- пра- прадеда…
Мы по навигатору идем на ужин. Он нас приводит на место. Красиво. Но это не то, куда мы шли.
Нам нужно через дорогу, заведение мы выбрали по рекомендациям и из-за имени — «Кафе Метеоры».
Еда хорошая, сервис безупречный. Заказываем местное вино за 25 евро. Недорого и при этом неплохо.
Дети, сытые и разомлевшие, выглядят теперь намного более довольными жизнью, чем было во время «прикосновения» к античной истории в рамках посещения руин. Ну это вполне ожидаемо.
Мы возвращаемся домой и сразу готовим нашу молодежь ко сну. Завтра день спорта — будем «штурмовать скалы».
Но так просто лечь не удается: у нас гость.
Фотографируем и находим по фото: паук-волк. Говорят, что он нередко заглядывает в дома и может укусить. Но за исключением австралийских особей укус этого паука безвреден. Почему волк? Кто его знает. Но бегает он очень быстро. Мы пытались поймать его, чтобы выпустить на улицу, но он задал такого стрекача под диван, что мы от этой идеи отказались. Видно он почувствовал себя волком, перепутавшим овчарню с псарней, о чем нам рассказал в басне И.А.Крылов. Мы решили не думать о том, что ему ночью станет холодно, и он залезет к кому-нибудь из нас под одеяло и спокойно уснули. День был длинным.
[1] Исламистская партия в Египте.
[2] Open water diver и Advanced open water diver – уровни в дайверской системе PADI
[3] Мы так и сделали
[4] И вправду вернулось