Моя бабушка точно, знала, как получить идеальное варенье. Рецепт прост – металлическая миска белого цвета, с чуть облупившийся краской, половина основы, половина сахара и четко выверенное не в минутах, а рабочих делах время.
Моё участие в приготовлении варенья исчислялось банками. Они хранились на летней кухне, на специальных небольших полках, которые были сколочены еще дедом. На дне банок лежала пыль и нашедшие своё последнее пристанище мухи.
Пока ягода пропитывалась сахаром, мы с бабушкой ходили по нашему участку, она проводила время за работой, а я за шатанием из строну в стороны – ловила кузнечиков и скармливала их давно облезлой старой кошке, посидевшей, почти слепой, но не теряющей резвости игривости до самой своей смерти.
Открыв парники, покосив выросшую траву, накопав молодой сладкой картошки, мы возвращались на кухню. Я носила маленькими ведрами воду, а бабушка начинала готовить еду. На одной конфорке на медленном огне готовилось варенье, на второй варилась молодая картошка, а на третьей жарились котлеты.
Приготовленное варенье разливалось по банкам и убиралось в подвал возле давно не использовавшийся кочегарки. Самым первым всегда съедалось малиновое варенье, его в нашей семье особенно берегли, на случай простуды и гриппа. Вторым съедали клубничное и земляничное варенье, затем вход шла смородина. Дольше всего нетронутым оставалось облепиховое и ревеневое варенье.
Банка варенья из ревеня, арбузных и апельсиновых шкурок – неделями стояла у бабушки в холодильнике и с неохотой съедалась внуками в поисках сладкого.
Однажды бабушкин рецепт – половина сахара, половина основы и четко выверенное домашними делами время – дал сбой. Поставив варенье на плиту бабушка, по обыкновению пошла во двор заниматься хозяйственными делами. Дел оказалось так много, что варенье частично пригорело, а частично превратилось в карамель. Банки были уже приготовлены и бабушка, положась на авось, разлила получившуюся субстанцию бракованного варенья. Запах женой карамели из ревеня с добавлением арбузных и апельсиновых корок стоял по всему дому, он пронизывал одежду, мебель и выходил во двор. Став взрослой почти тридцатилетней женщиной, я пришла к мысли, что ничего не хранит воспоминания так ярко, как запахи. Подаренной бабушкой кольцо уже лет пятнадцать носится на моем пальце, оно срослось со мной, стало для меня привычным и перестало хранить воспоминания о ней. Тарелки, которые отдала мне тетя, разгребая бабушкину сокровищницу – тоже стали для нашего дома привычными. И только запахи, которые я встречаю в подъезде из квартиры на втором этаже или которые храню в своей памяти, заставляют меня вернуться в то время. Они дают обычному дню жизнь - наполняют сердце теплом и печалью.
Запах бабушки и её дома – это запах сухого укропа, разложенного на веранде, аромат старой почти закончившийся розовой помады, годами стоящей в сопровождении одинокого деревянного гребня на зеркале в коридоре, это запах старости, которым пропитан дом пожилого человека, это запах того, бракованного варенья.
В конце весны, когда в подвале закончилось все варенье. Мы достали первую банку с серо-коричневым не очень аппетитным содержимым. Всыпав в запарник черного чая и Богородской травы, мы поставили на стол бабушкины жирные оладушки, карамельные конфеты и банку с непонятно субстанцией. Моя сестра взяла в руки ложку и попыталась зачерпнуть не очень аппетитного варенья, но потерпела неудачу. Тогда она взяла вилку и слегка погнув её все-таки достала немного и сразу положила в рот. В её глазах, хоть она и была старше меня и всегда казалась мне взрослой, я увидела детский восторг. Взяв у нее из рук вилку, я, приложив все свои силы, получила немного желанного варенья. Это была апельсиново-арбузная очень ароматная карамель с ревеневой едва уловимой кислинкой. Посмотрев на меня, младшая сестра, вероятно более изобретательная, сбегала на кухню, взяла самую прочную вилку и тоже почерпнула уже такого желанного, но все еще весьма скверного вида, варенье.
Позже про карамель в банке прознали и взрослые. В доме было погнуто неисчислимое количество вилок и разбито несколько банок. За нанесенный ущерб – это варенье не очень любили в нашей семье, но за вкус и усердие, приложенное для его добычи – она стало бабушкиным фирменным бракованным вареньем.
Доев последнюю банку, мы начали уговаривать бабушку, еще хотя бы раз нарушить свой годами выверенный рецепт, но больше таких провалов у бабушки не было. Половина сахар, половина основы и четко выверенное наугад время.