— Анна Сергеевна, я... мне нужно с вами поговорить, — голос Ксении в телефоне звучал напряженно, с какими-то новыми, металлическими нотками.
— Что случилось? С детьми все в порядке? — женщина сразу почувствовала неладное.
— С ними все нормально. Просто... я завтра привезу их к вам. Насовсем, — последнее слово Ксения произнесла тихо, но твердо.
— Что значит насовсем? Ты их мать, Ксения! — Анна Сергеевна почувствовала, как холодеет всё внутри.
— Была матерью, — в голосе невестки послышались истерические нотки. — Пять лет в четырех стенах! Пять лет без нормальной жизни! Я задыхаюсь, понимаете? Дима предлагает начать все с чистого листа, в Турции. Без... без обязательств. А дети — это обязательства, которые я больше не могу нести.
Анна Сергеевна медленно опустилась на табурет. Сердце тяжело билось в груди, а голова шла кругом. Как так? Бросить собственных детей? Максимке всего четыре, а Лизоньке и вовсе два с половиной! Что у этой дуры в голове?
Она набрала сына.
— Андрей, ты знаешь, что твоя жена собирается детей мне подбросить и уехать с каким-то Димой в Турцию?
Молчание в трубке затянулось. Потом раздался тяжёлый вздох.
— Мама, она уже не моя жена. Мы полгода как развелись, ты же знаешь.
— Знаю. Но дети-то твои! Что значит она их бросает?
— Слушай, я сейчас не могу говорить, у меня совещание важное. Перезвоню вечером, — в трубке послышались гудки.
Анна Сергеевна в бессилии опустила руки. Сердце болезненно сжалось. Когда Андрей и Ксения развелись, она втайне даже обрадовалась. Невестка никогда ей не нравилась — легкомысленная, поверхностная. Но тогда Анна Сергеевна и представить не могла, чем все обернется.
Сын после развода с головой ушёл в работу. Говорил, что карьера — это единственное, что у него осталось, хотя все знали, что инициатором развода был он сам. Видел детей раз в месяц, и то если бывшая жена не придумывала очередные отговорки. Алименты платил исправно, но этим его отцовство и ограничивалось.
Анна Сергеевна не раз пыталась поговорить с сыном, но тот отмахивался: "Мам, я обеспечиваю их всем необходимым. Что еще нужно?"
— Бабуля! — Максимка с разбегу влетел в квартиру и обнял бабушку за ноги. Следом Ксения занесла сонную Лизу и две огромные сумки.
Анна Сергеевна с тревогой всмотрелась в лицо невестки. Ксения выглядела осунувшейся, под глазами залегли темные круги. Но взгляд был решительный, почти отчаянный.
— Вот, тут их вещи, — она аккуратно положила спящую девочку на диван и погладила ее по голове — так быстро, словно обожглась. — Документы в боковом кармане. Свидетельства о рождении, медицинские полисы, карты прививок.
— Ксения, давай присядем и поговорим, — Анна Сергеевна указала на кухню.
Невестка нервно покусала губу, но кивнула. Они прошли на кухню. Максим остался в комнате, увлеченно разбирая свой рюкзак с игрушками.
— Ты действительно решила их оставить? — тихо спросила Анна Сергеевна.
Ксения сжала кулаки на столе.
— Знаете, я никогда не хотела детей. Особенно так рано. Это Андрей настоял, — она говорила быстро, словно боялась, что ее перебьют. — А потом он... он просто ушел в свою работу. Вы знаете, сколько раз он за последний год укладывал их спать? Три. Три чертовых раза!
— Но бросать собственных детей...
— А что мне делать? — в глазах Ксении блеснули слезы. — Я задыхаюсь. Каждый день одно и то же. Детский сад, магазин, готовка, уборка. Вечером наконец уложишь их, а сама уже никакая. И так каждый день. Я... я начала пить, — она опустила голову. — По вечерам. Чтобы как-то... не знаю. А теперь появился Дима. Он говорит, что я еще могу все изменить. Начать новую жизнь.
— А материнские чувства? Они же твои дети, Ксюша.
— Материнство — это не только чувства, — горько усмехнулась Ксения. — Это еще и ответственность. Каждый день, каждый час. А я... я просто не справляюсь. И знаете что? С вами им будет лучше. Вы никогда не скрывали, что считаете меня плохой матерью.
— Мама, ты куда? — Максим дёрнул Ксению за рукав куртки. — Я с тобой хочу.
— Бабушка с тобой побудет, а мама... мама по делам уедет, — Ксения неловко погладила сына по голове и быстро вышла из квартиры.
Анна Сергеевна так и осталась стоять в прихожей, не веря, что это происходит на самом деле.
— Бабуль, а мама скоро вернётся? — Максимка поднял на неё большие карие глаза, так похожие на глаза сына.
— Скоро, милый, скоро, — она прижала внука к себе, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
Вечером позвонил Андрей.
— Мам, прости, только освободился. Что там с Ксюхой?
— Она уехала. Детей оставила.
— В смысле уехала? Куда?
— В Турцию. С каким-то Димой, — Анна Сергеевна говорила тихо, чтобы не разбудить внуков. — Сын, мне шестьдесят два года. Я пенсионерка с больными ногами. Как я буду с двумя маленькими детьми?
— Погоди, пусть она погуляет недельку, остынет и вернётся.
— Андрей! Она сказала, что они ей не нужны. Совсем. Что ей надоело пять лет сидеть с ними взаперти.
В трубке снова повисло молчание.
— Ладно, я понял. Я... я подумаю, что можно сделать.
— А что тут думать? Иди в суд, лишай её родительских прав и забирай детей себе. Ты их отец.
— Мам, ну ты же понимаешь... У меня работа, командировки. Я не смогу один с ними.
— А я, значит, смогу? — голос Анны Сергеевны дрогнул. — Ты же знаешь, что у меня давление, сердце...
— Мам, я буду помогать! Найму няню, буду приезжать чаще.
— Андрей, твои дети нуждаются не в няне. Им нужен отец.
— Я понимаю, но сейчас такой период на работе...
— Всегда будет такой период. Решай, сын.
Прошёл месяц. Ксения не вернулась и даже не позвонила. Её страница в соцсетях пестрела фотографиями с турецких пляжей и ночных клубов. На снимках она счастливо обнималась с бородатым мужчиной, который, видимо, и был тем самым Димой.
Анна Сергеевна выбивалась из сил. Пришлось взять няню на полдня, но денег на полноценную помощницу не хватало. Андрей приезжал по выходным, привозил продукты, игрушки, но быстро убегал, ссылаясь на срочные дела.
Максим часто спрашивал о маме, а Лиза по ночам плакала и звала её. Анна Сергеевна не знала, что отвечать внуку и как успокаивать внучку. Каждый такой вопрос и каждый плач ребёнка разрывали её сердце.
Однажды вечером, уложив детей, она не выдержала и написала длинное сообщение сыну:
«Андрей, я больше не могу. Мне тяжело физически и морально. Эти дети — твоя ответственность. Я люблю их всем сердцем, но мне 62 года. У меня нет сил бегать за двумя малышами. Либо ты берёшь отпуск и забираешь их, либо придётся обращаться в опеку. Прости, но это выше моих сил».
Ответ пришёл только утром: «Мам, я всё понял. Буду у тебя вечером».
Андрей приехал с огромным мишкой для Лизы и конструктором для Максима. Дети бросились к отцу, которого не видели почти две недели. Он неловко обнял их и протянул подарки.
— Иди на кухню, поговорить надо, — Анна Сергеевна кивнула в сторону кухни.
Они сели за стол. Анна Сергеевна молча налила сыну чай.
— Мам, я тут подумал... — начал Андрей, вертя в руках чашку. — Я взял отпуск на месяц.
— И?
— И заявление на удалёнку после отпуска. Буду работать из дома три дня в неделю.
Анна Сергеевна внимательно посмотрела на сына.
— Это всё?
— Нет, — Андрей глубоко вздохнул. — Я нашёл трёхкомнатную квартиру недалеко от тебя. Буду её снимать. Оформил документы на лишение Ксении родительских прав. И... и ещё я нанял няню. Она будет приходить в те дни, когда я в офисе.
— А как же твоя карьера? Ты же говорил, что сейчас решающий период?
— К чёрту карьеру, — неожиданно твёрдо сказал Андрей. — Я... я понял одну вещь, мам. Когда ты написала про опеку, меня как будто по голове ударили. Представил, что мои дети окажутся у чужих людей, а я буду дальше бегать по совещаниям и презентациям. И понял, какой же я... — он не договорил.
— Не ругай себя. Главное, что ты всё осознал, — Анна Сергеевна накрыла ладонью руку сына.
— Знаешь, мне мой начальник, когда я заявление на удалёнку писал, сказал: «Андрей, карьеру всегда успеешь сделать, а детство твоих детей пройдёт без возврата». Оказывается, у него похожая история была. Только ему уже пятьдесят, а сын выросший даже разговаривать с ним не хочет.
В комнате раздался смех Максима. Он показывал сестрёнке, как работает новый конструктор.
— Знаешь, мам, — Андрей смотрел на детей, сидящих на ковре, — я сам не понимал, что теряю. Спасибо, что не дала мне наделать непоправимых ошибок.
— Ты справишься, сынок. А я буду помогать, — Анна Сергеевна улыбнулась. — Только теперь на моих условиях. Бабушка по выходным, а не мать-одиночка.
Андрей молча обнял мать.
— Максим, Лиза, идите сюда! — позвал он детей. — У меня для вас новость. Мы скоро переедем в новую большую квартиру. И я буду жить с вами каждый день.
— А мама? — тихо спросил Максим, не поднимая глаз. — Она к нам в новую квартиру не приедет?
Андрей на секунду замер. Он посмотрел на мать, словно ища поддержки, и Анна Сергеевна едва заметно кивнула.
— Максим, — Андрей присел на корточки перед сыном, — иногда взрослые... иногда им нужно уехать далеко и надолго. Мама сейчас не может быть с нами. Не потому, что не любит вас — просто у нее... у нее сложный период в жизни.
— Как болезнь? — спросил мальчик.
— Да, — неожиданно для себя ответил Андрей, — что-то вроде болезни. Только не такой, как простуда. От этой болезни не вылечишь таблетками. Маме нужно время. Много времени.
— Она выздоровеет? — в голосе Максима появилась надежда.
Андрей взглянул на сына и понял, что не может дать ему ложную надежду.
— Я не знаю, сынок. Но я обещаю, что мы с бабушкой всегда будем рядом. Всегда. Что бы ни случилось.
Он крепко обнял детей, и Анна Сергеевна увидела, как по его щеке скатилась слеза. В глазах сына она впервые за много лет увидела не только боль, но и настоящую, глубокую ответственность.
Через полгода они уже жили в своей новой квартире. Путь Андрея к новой жизни не был простым. Первые недели он просыпался в холодном поту, когда Лиза ночью плакала, не зная, как ее успокоить. Он забывал про родительские собрания и прививки. Терялся в магазинах детской одежды. Злился, срывался. Но не сдавался.
— Я словно заново учусь быть человеком, — сказал он матери однажды вечером. — Раньше я думал, что главное — это цифры в отчетах, проценты, сделки. А теперь понимаю, что по-настоящему важны улыбки, объятия и сказки на ночь.
Анна Сергеевна приходила в гости и с удовольствием играла с внуками, но теперь уже как бабушка, а не как вынужденная мать-заменитель. Она видела, как меняется сын — становится терпеливее, мягче, но при этом увереннее в своих решениях.
Максим все реже спрашивал про маму. Только иногда, глядя на фотографии детей в детском саду с родителями, он становился задумчивым и тихим. А Лиза, которой еще не было и трех лет, когда мать ушла, уже почти не помнила ее. Она смотрела на фотографию Ксении и говорила: "Красивая тетя".
Однажды вечером Ксения позвонила. Впервые за полгода. Сказала, что они с Димой расстались. Что она в Москве, снимает квартиру. Устроилась на работу. Спросила, может ли увидеть детей.
— Я не знаю, — честно ответил Андрей. — Максим только недавно перестал спрашивать о тебе каждый день. Лиза тебя почти не помнит. Я... я должен подумать.
— Я понимаю, — тихо сказала Ксения. — Просто... я хотела бы, чтобы они знали, что у них есть мать. Пусть даже... такая.
В тот вечер, укладывая дочь, Андрей услышал, как она сонным голосом спросила:
— Папа, а ты нас никогда не бросишь?
У него перехватило дыхание. Он вспомнил звонок Ксении, ее усталый голос. Поступок, который нельзя оправдать, но, может быть, стоит попытаться понять?
— Никогда, — твердо ответил он, целуя девочку в лоб. — Обещаю.
— Хорошо, — Лиза зевнула. — А знаешь, Миша из садика сказал, что у всех есть мамы. А у нас почему нет?
Андрей задумался, глядя на почти засыпающую дочь. Он вспомнил свое опустошение после развода, свое бегство в работу. Вспомнил, как просто было возложить всю ответственность за детей на Ксению, а потом осуждать ее за то, что она не справилась. Как близок он сам был к тому, чтобы оставить своих детей ради карьеры...
— У вас есть мама, — тихо сказал он. — Просто она... она пока не может быть с нами. Но, может быть, однажды... вы снова встретитесь.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.