В МИ уже была статья, где разбиралась русско-польская информационная война XVI века. Сегодня поведаем детально об одном из ярчайших ее эпизодов.
Образ неотесанного варвара-московита – то, что часто приписывается зарубежной пропаганде. Мол, нет большей радости для европейца, чем очернить русских. Более того, долгое время считалось, что ВСЕ записки иностранцев о России – не более, чем вымысел. Однако сейчас ученые уже так не думают. Более того, был в западной книжности период, когда Москва выставлялась исключительно в позитивном свете.
Однако, образ «московитов» и тезис о том, что жителям России нельзя называться «русскими» все равно продолжает жить.
Кого же в этом винить?
Начать раскапывать вехи политической публицистики можно с далеких времен XVI века, когда в Польше и Великом княжестве Литовском начинают появляться первые сочинения о «Московии», где, мол, все, кто живет под рукой великого князя Московского не русские («ruteni»), а московиты («mosci»). А значит и на владение Русью – Киевом, Черниговом и Галичем – они прав не имеют.
Московиты в таких произведениях хотя бы считались славянами — и на том спасибо 👍
Однако писать подобное в эпоху до формирования госпропаганды — одно, а в более просвещенные времена, когда наука уже может отличить правду от лжи, — совсем другое. Строить теории о несостоятельности народов в XIX–XX веках уже выглядит как-то по ксенофобски.
Именно такой стала работа поляка Францишека Духинского «Основы истории Польши, других славянских стран и Москвы». Видите ли, в этой книге высказывалась мысль, что жители России – те самые «московиты» – не только не «русские», но даже не славяне. Происхождение «московитов», по мнению Духинского, очевидно – они потомки финно-угров и тюрок-татар. Никакого индоарийского происхождения и никакого единства с европейской культурой. А потому и Россия страна не европейская, а азиатская – дикая, деспотичная, рабская, неорганизованная. Другое дело белорусы – эти ребята самые настоящие русские, которые охраняют Европы от «варваров с Востока».
Тезисы польского историка были с восторгом приняты французским сообществом с его антироссийскими, после Крымской войны, настроениями. Поддержанный в том числе такими историками, как Огюст Викенель, Эмиль Реньо и Анри Мартен, Духинский на протяжении почти двадцати лет определял тренды европейской исторической науки, которая рассматривала жителей Российской империи как «московитов», укравших название, язык, культуру, религию и историю у настоящих русских, проживающих в Малороссии и Белой Руси. Тиражируемое при упоминании Францишека Духинского письмо Анри Мартена лишь подчеркивает тот уровень актуальности и влияния, которым обладали идеи польского историка:
«Москали (мы отвергаем наименование россиян как двусмысленное и не обозначающее ни народа, ни племени), москали, повторяем, тураны по происхождению и духу своему, совершенно отличны от европейского общества…»
Отповедь российских ученых, в числе которых были Михаил Погодин, Сергей Шевырев, Николай Костомаровй и Дмитрий Иловайский, не произвела ощутимого эффекта, и концепция Духинского признавалась в качестве научной вплоть до 1870-х годов. Но вскоре волна популярности идей Духинского схлынула, а его выводы подверглись серьезнейшей критике со стороны польского ученого из старинного французского рода – Ивана Бодуэна-де-Куртенэ, которая свела на нет популярность туранистской теории в Европе.
Однако эффект, который произвели идеи Духинского, сохранился на долгие годы, предвосхитив польскую концепцию прометеизма о Польше как защитнице Европы от «московитского ига».