Как и любой диктатор, Адольф Гитлер считал свое мнение единственно верным, поэтому, начав Вторую Мировую войну, он был уверен, что Великобритания не станет конфликтовать с Германией из-за Польши. Ближайшее окружение всячески поддерживало иллюзии фюрера, заверяя, что, «по данным разведки», англичане готовы объединиться с нацистским режимом.
Чтобы подхалимаж немецких генералов ни у кого не вызывал презрительного негодования, достаточно вспомнить поведение советских маршалов накануне войны.
Однако командующий подводным флотом Карл Дениц, хоть и не осмеливался перечить рейхсканцлеру, хорошо понимал реальное положение дел. По этой причине, уже 1 сентября 1939 года, гросс-адмирал отдал распоряжение своим субмаринам выйти в море в полной боевой готовности.
Одна из лодок, под командованием обер-лейтенанта Фрица Юлиуса Лемпа, на третий день похода оказалась в 250 милях от ирландского острова Иништрэхалл, где его застала весть о вступлении Великобритании и Франции в войну против фатерлянда. Еще через несколько часов, вахтенный офицер доложил, что обнаружен корабль, судя по направлению, идущий к североамериканскому континенту. Несмотря на то, что военные действия начались, атака торговых кораблей, согласно статье №22 Лондонского морского договора, подписанного в 1930 году, была строжайше запрещена.
Определить на таком расстоянии классификацию судна не представлялось возможным, поэтому командир лодки приказал не упускать его из вида. Наблюдение продолжалось в течение всего светового дня и, возможно, пассажирский лайнер «Атения» беспрепятственно дошел бы до Нью-Йорка, если бы его капитан не стал соблюдать светомаскировку. Как только обер-лейтенант Лемп заметил затушенные огни, он убедил себя, что имеет дело с вооруженным торговым кораблем и приказал выпустить две торпеды. Они помчались со скоростью 23 метра в секунду, не оставив тихоходному лайнеру ни малейшего шанса.
Первым катастрофу осознал радист Георг Хогель, запеленговав сигнал «SOS» с «Атении», на борту которой находилось 1100 гражданских лиц и членов экипажа. Прочитав это сообщение, Фриц Лемп понял, что ему грозит трибунал, так как затопление мирного судна, даже в условиях военного времени, считалось преступлением.
Известие о торпедной атаке, совершенной неизвестно кем в водах Атлантики, мгновенно распространилось по всему миру, поэтому, еще до того, как U-30 прибыла на базу, решение по этому вопросу уже согласовали с высшими инстанциями в Берлине. К тому времени выяснилось, что ушедшая на дно «Атения» перевозила в Америку еврейских беженцев – чему Гитлер был безудержно рад – но подвох заключался в том, что в списке пассажиров значились и 28 американцев. Стало очевидно, что будь они хоть трижды евреи, эти люди являлись подданными страны, с которой Германия, на тот момент, совсем не хотела воевать. Тем более, что инцидент сильно напоминал случай с «Лузитанией», из-за которого Соединенные Штаты вступили в Первую Мировую войну.
Учитывая эти обстоятельства, Гитлер приказал принять все необходимые меры для сокрытия фактов, указывающих на причастность подводной лодки U-30 к произошедшей трагедии. Начали с того, что вырвали из судового журнала лист от 03.09.39, заменив его на новый, с указанием местоположения лодки совсем в другом квадрате. То же самое подтверждали все члены экипажа, с которых взяли расписку о неразглашении. Последним аккордом стало заявление доктора Геббельса, со страниц газеты «Фелькишер Беобахтер», обвинившего лично премьер-министра Черчилля в «наглой провокации, имевшей целью столкнуть две великие державы». В заключении министр пропаганды третьего рейха выразил глубокое сожаление по поводу гибели 117 человек и призвал весь прогрессивный мир объединиться против «коварных островитян».
Такой версии немцы придерживались вплоть до 1946 года, но правда была слишком очевидна, поэтому с первых же дней Второй Мировой войны, никакие правила по мирному судоходству не соблюдались ни одной из сторон.
ПРОДВИЖЕНИЕ СТАТЕЙ ЗАВИСИТ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ОТ КОЛИЧЕСТВА "ЛАЙКОВ" И ЧИСЛА ПОДПИСЧИКОВ.
Ракетный удар по Кремлю, предотвращенный товарищем Сталиным
Дело Уокеров - семейный подряд на ниве шпионажа