В одну реку не войти дважды – и референдум, который сейчас проходит в ДНР, точно не станет клоном массового волеизъявления в 2014. Тогда Донецк гудел, и весенние цветущие улицы были заполнены сотнями тысяч радостных и наивных людей, уверенных в «крымском сценарии».
За 8,5 лет войны многие погибли, часть уехала, часть – разочаровалась. И залитый кровью военный Донбасс на нынешний референдум идет не в свете высоких эмоций, а цепляясь за последнюю соломинку – стать, наконец, Россией официально и спастись. Об этом в авторской колонке для «ПолитНавигатора» рассказывает журналистка из ДНР Евгения Мартынова.
Выходят из дома голосовать – крестятся, чтобы дойти и вернуться живыми. Избирательные комиссии тоже молятся, отправляясь с опечатанной урной в путешествие по придомовым территориям.
Украина превратила город в расстрельное поле, и куда прилетит тяжелый снаряд, не знает никто.
Ночами линия фронта пылает, дома содрогаются от залпов артиллерии и прилетов в город: союзные войска отбиваются от попыток украинцев прорвать оборону.
Ставки запредельно высоки: цель Украины – сорвать голосование, запугать, покалечить и убить непокорных, а дончан – поставить «галочку» на бюллетене и выжить.
Чем ближе к фронту – тем больше эмоций и отчаянной решимости.
Центрально-городской дончанин, голосующий в подъезде и у дома, в общей массе более сдержан и опаслив, а на окраинах ближе к линии разграничения избирком встречают чуть ли не с объятиями.
– Мы ждем, что закончится война! – ответ, который вы услышите абсолютно во всех случаях, если зададите вопрос о том, почему дончане выбирают путь в РФ. – Только Россия сможет это остановить. Мы очень долго ждали возможности быть с ней вместе.
Здесь практически у каждого есть в семье военные или погибшие – и отметка в бюллетене, которую ставит бабушка с дрожащим голосом – ее посильная попытка сделать так, чтобы мир не захлебнулся в крови.
Голосование предполагает тайну, однако все стараются сделать свой выбор максимально открытым, показать его комиссии, соседям, прохожим и в интернете. Несмотря на то, что участникам и организаторам референдума поступают угрозы, это мало кого останавливает, особенно, в прифронтовых районах.
К мобильному избирательному участку подходят с улыбкой, но, отвечая на вопросы, большинство голосующих не могут сдержать эмоции – и плачут.
К этому дню так долго шли, что пафос, которого можно было бы ожидать в исторических событиях, выветрился напрочь. Мечта о России и наступлении мира проросла в каждого так крепко, что фиксация волеизъявления кажется теперь хоть и желанной, но просто формальностью. Каждый идет к великой державе со своим багажом накопленного за годы горя.
Родители, потерявшие детей; матери с малышами, отец которых погиб на фронте; вдовы мирных жителей, убитых осколками; мамы и папы, от которых отреклись «свидомые» отпрыски – за день урна принимает в себя весь калейдоскоп людского горя, заключенный в тонких галочках в квадратном окошке. Словно эти несчастья символически выбрасывают на люди, для их подсчета, оценки и ревизии.
Каждая «галочка» за воссоединение с Россией – не только дань исторической справедливости, но и крик: «Меня хотела уничтожить Украина, и я не хочу давать ей шанс сделать это снова».
Чудес ждали сначала от признания, потом – от спецоперации, однако пока оттеснить врага от крупных городов и вернуть север бывшей области не получилось. Каждый день Республика оплакивает погибших, иногда – десятками.
Но это не отбирает у людей веры, и все мои собеседники для себя решили – после референдума мы точно победим! Не хватает самой малости, чтобы дожать. А потому утром, читая сводки, оплакивают погибших, ужасаются разрушениям – а потом берут себя и паспорт в руки – и идут навстречу избиркому…
