За каждым окном своя жизнь, своя судьба. Многое они видели, о многом могли бы рассказать, если бы могли говорить. Но молчат... Только украшают здания и город
Эпиграфом к продолжению темы послужил комментарий читательницы Татьяны к моей первой публикации "Петербургские окна". Именно эти мысли прозвучали в комментарии читательницы Татьяны к моей первой публикации «Петербургские окна». Как точно, как лаконично она уловила суть! Её слова стали эпиграфом к новому рассказу — продолжению той самой темы. И вот мы снова вместе — чтобы вглядеться в петербургские окна. Всмотреться не только в их архитектурную красоту, но и попробуем увидеть в них прошлое: разглядеть в декоре фасадов дух эпохи.
Эти окна невозможно не узнать — они словно пропитаны музыкой. Стены здания помнят голоса, ставшие легендой: мощный, завораживающий бас Фёдора Шаляпина, трепетное, кристально чистое пение Софьи Преображенской, благородную манеру Осипа Петрова — того, кто заложил основы российской оперной школы. А на сцене, где до сих пор дрожит воздух от оваций, танцевали звёзды, чьи имена навсегда вписаны в историю балета: грациозная Матильда Кшесинская, воздушная Анна Павлова, проникновенная Галина Уланова. Позже здесь блистали Михаил Барышников и Рудольф Нуриев — танцовщики, чьё искусство преодолело границы стран и эпох. И сегодня сцена не умолкает. На ней выступают артисты мирового уровня — те, кто бережно хранит и развивает великие традиции русского певческого и балетного искусства. Музыка звучит, танец живёт, а история продолжается.
Конечно же, эти окна принадлежат настоящей жемчужине Санкт‑Петербурга — Мариинскому театру. Он возник на месте бывшего цирка и распахнул свои двери в 1860 году. Проект создал Альберт Катаринович Кавос — русский архитектор итальянского происхождения, сын директора музыки императорских театров. В облике здания слышны отголоски разных эпох и стилей — перед нами яркий образец эклектики. Но за архитектурной многоликостью скрывается нечто большее: здесь рождались и звучали величайшие музыкальные шедевры, сюда приходили поколения зрителей, чтобы прикоснуться к высокому искусству. Мариинский театр — не просто здание, а живая хроника русской сценической культуры.
Эти окна смотрят на остров, на тихие воды Средней Невки. За ними — Елагинский дворец, чья история словно отразилась в речных волнах: плавно, но неуклонно, сквозь эпохи и судьбы. Когда‑то дворец принадлежал сенатору Российской империи — философу и историку. Имя его сохранилось в названии, будто застыло в камнях стен, напоминая о первом хозяине. Кто возвёл это здание — неизвестно, но в линиях фасадов читается почерк великого Андреа Палладио: благородная симметрия, гармония пропорций, сдержанная красота палладианского стиля.
Из этих окон на реку бросала взгляд императрица Мария Фёдоровна. Тогда дворец уже стал императорской резиденцией. Под руководством Карло Росси он преобразился: появился купол, здание стало трёхэтажным, заиграло новыми красками. Все расходы на покупку и перестройку взял на себя Александр I — он приобрёл дворец для своей матушки. Годы шли, времена менялись. Но в 2021 году, после долгих лет реставрации, Елагинский дворец вновь открыл свои двери. Теперь каждый может войти сюда, вдохнуть воздух истории и представить, как когда‑то в этих залах звучали шаги императрицы, а из окон открывался тот же вид — на Среднюю Невку, несущую свои воды сквозь века.
Знаете, что скрывается за этими окнами? Фойе переходной галереи, соединяющей Большой (Старый) Эрмитаж с Эрмитажным театром. На первый взгляд — просто переход… Но стоит войти, и вы поймёте: это место особенное. Посмотрите в окно — перед вами раскинулась Нева, а чуть дальше виднеется Зимняя канавка. Виды здесь поистине прекрасные.
А теперь оглянитесь вокруг. Галерея была построена в 1783 году по проекту Юрия Матвеевича Фельтена. Но настоящую изюминку ей придал Леонтий Николаевич Бенуа — представитель художественной династии Бенуа. Именно он оформил интерьер в стиле французского рококо: лёгкие линии, изящные детали, атмосфера утончённой роскоши. Так обычный переход превратился в маленькое чудо архитектуры — место, где можно на мгновение остановиться, вдохнуть воздух истории и полюбоваться видами, которые видели поколения посетителей Эрмитажа.
За этим ярким светло‑жёлтым фасадом, скромным и лишённым вычурных украшений, скрывается история, пронизанная временем. Перед нами — павильон «Верхняя ванна» в Царском Селе, что стоит на берегу Зеркального пруда. Построили его в 1777–1779 годах архитекторы — отец и сын Нееловы. До середины XIX века здание служило по прямому назначению: здесь располагалась «Мыльня их высочеств» — помывочное помещение из шести комнат, где царили покой и свежесть.
Но время не щадит даже самые изящные постройки. В годы Великой Отечественной войны павильон был разрушен — словно вырванная страница из книги прошлого. Однако уже в 1953 году его восстановили, вернув к жизни. Теперь «Верхняя ванна» вновь стоит у воды, напоминая о былых временах и о силе человеческой воли, способной возрождать утраченное.
У этого собора — судьба, полная испытаний. Перед нами Троицкий собор лейб‑гвардии Измайловского полка, творение архитектора Василия Стасова. Его история началась с надежды: заложили храм, шли годы… и вот, в 1834 году, спустя всего шесть лет после начала стройки, он был почти готов к открытию. Но судьба распорядилась иначе: яростная буря обрушилась на город и снесла главный купол. Год ушёл на то, чтобы восстановить утраченное.
Прошло 229 лет. В 2006 году собор находился на капитальной реставрации — и вновь беда: огонь поглотил купол, историческая конструкция рухнула. Казалось, сама история испытывает это место на прочность. Но в 2017 году возрождение всё же состоялось. Реставрация завершилась, и собор вновь встал во всей своей величественной красоте. На верхнем снимке — окна одного из малых куполов. Они словно свидетели всех перипетий: и бурь, и огня, и долгого пути к возрождению. Рядом с храмом установлен бюст его строителя — память о труде и вдохновении, что легли в основу этого архитектурного шедевра.
Знаете, что скрывается за этими окнами? Да, за этими окнами — храм Мельпомены, где уже более полутора веков не умолкает шёпот сцены. С 1879 года, когда сюда въехал «Малый театр», здесь поселилась магия театрального искусства — и с тех пор она не покидала этих стен. Сколько актёров прошло по этим подмосткам! Здесь играли артисты прославленного Александринского театра. Сюда приходили антрепренёры в поисках зала для своих постановок. Здесь блистал Суворинский театр — частный коллектив Литературно‑артистического кружка, чьё имя стало легендой.
После революции 1917 года сцена не затихла: засияли огни Еврейского камерного театра‑студии и Малого драматического театра. Они работали до 1919 года — пока не прозвучал декрет о создании в Петрограде театра драмы и трагедии. Так родился БДТ — имя, ставшее символом высокого искусства для поколений зрителей. Сегодня окна Большого драматического театра имени Г. А. Товстоногова смотрят на город с зелено‑белого фасада. Здание возведено на арендованной у графа А. С. Апраксина земле по проекту архитектора Людвига Францевича Фонтана — на средства, собранные самими театралами. Это история страсти к сцене, которая пережила эпохи и продолжает жить.
Уже 260 лет стоят окна и стены этого шедевра елизаветинского барокко — словно застывшая песнь архитектуры, созданная Саввой Ивановичем Чевакинским. Внутренний интерьер и облик здания сохранились почти в первозданном виде — будто время бережно обходит его стороной. Чевакинский оставил след не только в камне. Его имя увековечено в названиях окрестных мест: Никольские мосты (Старо‑Никольский через Крюков канал и Ново‑Никольский через Грибоедова), переулок, сквер, сад, площадь и даже рынок — всё это несёт в себе память о мастере и его творении.
Но истинная мера величия этого места — в его стойкости. В годы Великой Отечественной войны Николо‑Богоявленский морской собор (Морской собор Святителя Николая Чудотворца и Богоявления) не закрылся. Все 900 блокадных дней он выполнял свою духовную миссию, став островком надежды посреди ужаса осаждённого города. Сегодня, глядя на его фасады, мы видим не просто здание — мы видим историю, выстоявшую перед лицом испытаний.
На Невском проспекте, 46, за этими окнами скрывается история, сплетённая из разных эпох. Когда‑то здесь стоял дом Александра Ульяновича Саблукова — кофишенка императрицы Елизаветы Петровны, человека, чьё имя сегодня почти забыто, но чей дом стал свидетелем ярких мгновений прошлого. В середине XVIII века в этих стенах жила семья великого зодчего Франческо Бартоломео Растрелли — того, кто подарил Петербургу его барочную красоту. А спустя полтора столетия, 6 мая 1896 года, здесь произошло событие, открывшее новую эру: в доме Саблукова прошёл первый в России киносеанс — так открылся первый отечественный кинотеатр.
Всё это осталось в прошлом к 1901 году. На смену старому дому пришёл новый — возведённый в 1902 году для Петербургского отделения Московского купеческого банка. Проект создал Леонтий Николаевич Бенуа — представитель прославленного рода, даровавшего России немало талантливых деятелей искусств. А ещё в этих стенах располагался ресторан «Квисисана» — место, где впервые появился механический буфет‑автомат, предвестник будущих технологических чудес. Так, камень за камнем, история этого дома складывалась из судеб людей, изобретений и перемен.
Набережная мойки, 84. Этот дом не кричит о своей истории, но она здесь есть. Когда‑то здесь жил князь Фёдор Николаевич Касаткин‑Ростовский — полковник Семёновского полка, участник Первой мировой и Белого движения. А ещё — поэт, автор гимна Добровольческой армии. Дом построен в 1870 году архитектором Н. Л. Бенуа в стиле раннего классицизма: строго, гармонично, без излишеств. Как и сам князь — человек чести, с твёрдым характером и тонкой душой. Сегодня окна дома по‑прежнему смотрят на мир, храня память о человеке, чья жизнь стала частью большой истории.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. Продолжение следует! Меня зовут Михаил, и я приглашаю вас продолжать исследовать город вместе: подписывайтесь на канал, следите за новыми публикациями. Если понравилось — поставьте лайк, это будет лучшей наградой. До новых встреч!
Здесь ссылка на первую часть публикации "Петербургские окна"