Скульптуры традиционно ассоциируются с объектами вроде статуй, барельефов, абстрактных фигур, но еще в середине XX века лэнд-арт художники стали менять представление о таких произведениях, начав вписывать их в природный ландшафт. Осенью 2022 года откроется, вероятно, самая крупная из таких скульптур – «Город».
Сходства с пирамидами и бомбоубежищами – каким получился «Город»
В 1972 году Майкл Хейзер вернулся в США из экспедиции в Египет, взял кредит и купил землю посреди пустыни в Неваде. До ближайшей асфальтированной дороги добираться больше часа, из ближайших соседей – только владельцы ранчо. Кому-то место покажется странным для возведения арт-объекта, но Хейзер посчитал его подходящим. Именно там через 50 лет он завершит постройку «Города».
Внешне скульптура напоминает пустой мотоциклетный трек, растянутый на 2,5 километра в длину и почти на километр в ширину. Посреди него возведены так называемые «комплексы», напоминающие то ли алтари, то ли пирамиды, то ли бомбоубежища.
Всю экспозицию невозможно охватить одним взглядом. У нее нет правильной и неправильной точки обзора, карты, начала или конца – восприятие объектов меняется в зависимости от положения посетителя и от угла падения солнца.
«Город» сложно сравнивать с уже существующими скульптурами. Для кого-то он только стилизует памятники Древнего Египта, доколумбовой Америки и современности, для кого-то воплощает достижение американской мечты, к которой человек может идти полвека, для кого-то она символизирует связь человека и природы.
Это не тот вид скульптур, который можно сходу идентифицировать и пойти дальше. «Город» создан для того, чтобы погружаться в него, всматриваться в фигуры и вслушиваться в хруст гравия под ногами – у него нет готового сценария, по которому его можно воспринять, описывает его The New York Times. В некотором смысле погружение в «Город» противопоставляется клиповому мышлению – хаотичному, сиюминутному, разрозненному. Но, кажется, не это главная цель проекта.
«Я здесь не для того, чтобы рассказывать, что все это значит. Вы можете сами разобраться», – сказал Хейзер.
Автор долго жил в пустыне один, вкладывал свои деньги и хотел бросить «Город»
Истоки его вдохновения связаны с карьерой отца – археолога, работавшего в Боливии, Египте, Мексике, в Большом Бассейне в Неваде и бравшего ребенка с собой на раскопки. Хейзер разбирается в петрологии, археологии и горном деле, поэтому когда в 1960-х искусство стало выходить из галерей и формировать лэнд-арт, он стал одним из двигателей этого направления.
Он вырезал скульптуры из земной поверхности, копая ее, окрашивая ее или оставляя на ней следы от шин, но в 1972 он практически исчез из инфополя и занялся «Городом». 27-летний Хейзер поселился в трейлере посреди пустыни и в одиночку возводил новую скульптуру.
«Я дурак, одиночка, беспомощно наблюдающий за тем, как они ждут моей смерти, чтобы превратить мое ранчо в сувенирный магазин или мотель», – говорил спустя полвека Хейзер.
За время строительства он перенес болезнь, оторвавшую его от работы, поборол мысли о сносе «Города», добился признания территории национальным памятником, защитив ее таким образом от посягательств крупных компаний и чиновников. Хейзер сначала вкладывал в производство собственные деньги, но позже проект получил поддержку влиятельных коллекционеров и организаций, что позволило ему нанимать работников. Всего финансирование составило 40 миллионов долларов, открыть проект для посетителей планируют в начале сентября.
Зачем приезжать к скульптуре в пустыне и как на нее смотреть
Хотя проект своей историей привлекает много внимания, попасть в «Город» будет непросто. Хейзер опасается за сохранность скульптуры, поэтому в день в «Город» будут допускать не больше шести человек – и только в определенные дни в определенное время года.
Жителей ближайших районов допускают к скульптуре бесплатно, остальные должны платить по 150 долларов с человека. Эти деньги пойдут на операционный бюджет «Города», который по оценкам составит около 1,3 миллиона долларов в год.
Автор The New York Times Майкл Киммельман, неоднократно бывавший в «Городе» за время его строительства, называет его примером американского can-do-ism. На русский это переводится как вера в возможность сделать что-то.
Открытие скульптуры удачно совпадает с трендом, по которому молодежь больше ценит опыт и вложенные силы, нежели деньги и имущество, считает Киммельман. Поэтому открытие «Города» происходит вовремя.
«Посетителю не нужно приносить в «Город» ничего кроме непредвзятости», – считает он.