Когда я пошел в школу, то переехал из деревни Богоявление в районный центр Семенов Нижегородской тогда Горьковской области. Папе 30, водитель автобуса, маме 25, она у папы кондуктором. Родители уже к тому времени получили квартиру. За мной в деревню приехали с подарком с велосипедом «Школьник». Я сел на него и сразу поехал. Отец сказал – теперь можно в школу, велосипед заберем с собой, раз уже ездить умеет. Велосипед «Школьник» был желтым, вскоре стал прокручивать, но даже на таком я еще некоторое время ездил. Потом купили «Подросток».
Городские ребята во дворе осторожно окружили нового мальчишку. Кто-то подошёл и спросил: «будешь с нами играть в прятки». «Я в прятки не умею, – ответил я. – Я только в хоронички».
На уроках в первом классе я всегда тянул руку, на любой вопрос и любое задание учительницы. Чтобы показать, что могу ответить и что знаю. Читать, считать я научился задолго до школы. Учительница деликатно пыталась мне объяснить, что она знает, что я знаю, но ей ещё надо знать, знают ли другие, и поэтому она не всегда будет меня спрашивать. Со временем эта привычка тянуть руку прошла. И я стал скромнее.
В пионеры меня приняли на школьной линейке. Помню выстроили в длинный ряд по росту и повели во внутренний двор школы. Я шел последний, потому что был самый маленький. И почему-то ко мне подошли с микрофоном, и я за всех прочитал клятву в микрофон. С тех пор приходилось многое читать за всех. Случайность превратилась в закономерность, а в старших классах выбрали даже зачем-то председателем учкома школы. Я ничего не делал для этого. Потом выбирали главным комсомольцем в армии в Новороссийском пограничном отряде, председателем студкома в институте, в Киевском театральном. С развалом СССР и с проблемами с пропиской в Москве в собственной купленной квартире моя общественная деятельность прекратилась. Далее меня интересовало только творчество.
Помню, в конце каждого учебного года в школе мы получали учебники. С каким любопытством мы тогда складывали их в стопки перед собой, и замирали над новыми, неизведанными тайнами. Потом начинали их листать. Сначала разглядывали картинки. И лишь потом читали, вчитывались, постигали смысл. Смысл всегда доходит с небольшим опозданием. Или с большим. Или не доходит.
Учебник за 5 класс по истории древнего мира с обложкой Пальмиры тоже помню. Видел по телевидению, как изображенное на этой обложке во время войны в Сирии разбомбили.
Представьте мир с минимумом информации. Взрослые иногда читают газеты, редко журналы («Крестьянка», «Колхозница»; журнал «Крокодил» был дефицитом и его выписать было трудно), газета в основном местная, «болтушка», как они её называют. Болтушка рассказывает о близком, то, что происходит рядом, можно сказать сплетничает.
Иногда взрослые смотрят телевизор, которые есть не у всех. Те чаще всего ловят только два центральных канала, областной канал хоть и ближе, но сигнал слабый. У нас был телевизор «Чайка». Черно-белый. Отец купил на экран какую-то прозрачную цветную наклейку из трех цветов – трава, воздух и солнце. Думали, будет цветным. Но наклейка только мешала. Цвета не совпадали, а ведь сначала почему-то была какая-то надежда.
Как-то раз (или два) телевизор сломался. Вызвали мастера. Мастер сразу все понял, хотя я не признался. Мне всегда было интересно, как телевизор устроен. Потом телевизор не ломался.
Так вот, пока взрослые работают, читают газеты и журналы, играют в карты, домино и шахматы во дворе дети предоставлены сами себе, бегают, играют в футбол, в индейцев, в хоккей, на санках, на лыжах, в снежки, много чего, в зависимости от времени года. И вот школа. Школу не прогуливали. Вообще в нашем городке все тогда было построено более-менее правильно. Плохого было мало, или я просто не замечал. А в школе с переходом в каждый новый класс – новые учебники, как новый мир, который в течении года предстоит постичь. Конечно же, хотелось учиться, постигать.
Как-то один год классе в шестом я заигрался, гулять с друзьями на улице тоже было интересно, и не заметил, что у меня стали появляться тройки. И увидев все словно другими глазами, задумался.
Почему я неплохо учился? Просто, в детстве обнаружились некоторые способности, а потом как-то нехорошо было сдавать позиции. То есть – я особенно не готовил домашние задания, но когда понимал, что меня начинают «нагонять» одноклассники, не хотелось уступать.
В школе я проводил политинформацию в классе. Читал дома перед школой газеты и рассказывал в классе о международной обстановке. Потом меня стали направлять читать политинформацию в другие классы, потом выбрали председателем учкома. Классе в девятом позвали в кабинет директора школы, и представители классов сообщили, что выбрали. Что это за комитет и чем он должен был заниматься, до сих пор не знаю. Помню только, что представители комитета организовывали дежурства на лестничных площадках, чтобы младшие школьники не бегали и не расшибали себе лбы, а я там, получается, был за главного, чтобы они не расшибали.
Играли в Зарницу. Летние лагеря в школе. Много занимались спортом. Футбол, хоккей, баскетбол, пионербол, лыжи, коньки, ходили в походы. Вкусно кормили. Помню, там впервые попробовал «ёжики». Но в походах даже "Завтрак туриста" нравился.
Кинотеатр «Заря» В центре города стоял настоящий кинотеатр с плакатами фильмов, с фотографиями советских и зарубежных актеров, и там тоже показывали фильмы. Деревенские фильмы я больше помню все черно-белыми, тут были цветные и на большом экране. И еще тут был буфет с лимонадом и пирожными. Лимонад за девять копеек, пирожные «картошка» за пятнадцать, корзиночка за двадцать две. Пирожное было для нас роскошью, и покупали мы его редко, чаще всего один лимонад и пили его возле круглых столиков на длинной металлической ножке. Вкус того лимонада помню до сих пор.
Очереди в обе кассы у противоположных стен фойе кинотеатра часто были большими, иногда фойе набивалось людьми очень плотно, еле можно было протиснуться.
Билеты за десять копеек нам давали в основном в первые ряды, нам же хотелось сидеть выше. Поэтому после киножурнала, сразу перед началом фильма, когда гас свет, в темноте мы пробирались выше на свободные места. Контроль был строг, но часто наши попытки удавались.
Казалось, мы были готовы смотреть все фильмы подряд. Чаще всего показывали советские фильмы. А также – индийские, ещё про войну, про индейцев, про Фантомаса. Мы с нетерпением ждали всё новое. С нетерпением ждали новые щиты возле кинотеатра с нарисованными постерами фильмов. Возле остановок автобуса тоже были витрины с репертуаром работы кинотеатра «Заря» на месяц.
Самыми загадочными для нас мальчишек были фильмы с надписью «Дети до 16 лет не допускаются». И мы ждали, пока нам исполнится шестнадцать, чтобы их посмотреть. Иногда пытались пробраться незаметно. Но ничего особенного мы в тех фильмах не увидели.
Про учителей.
Учительницу по математике, что меня устыдила, сказала, что когда начала меня учить, увидела во мне большой талант, и что я его закапываю: не занимаюсь, совсем распустился, стыдно должно быть, и да, надо брать себя в руки, пока не поздно. Примерно такие были формулировки Софьи Ивановны Климовой. Вспомнился урок математики. Как обычно баловался, не слушал учителя, мешал ей вести урок. Она меня вызвала к доске и потребовала дневник. Когда после урока забирал дневник, в нем было две записи – одна «5» баллов с подписью учителя; другая, рядом: «ваш сын плохо ведет себя на уроке, мешает заниматься» и та же подпись.
Розова Александра Степановна – русский и литература. Не помню, чему она нас учила (правилам русского языка, конечно), но выпускное сочинение написал на пять.
Учительница по геометрии Жаринова, которая искала для меня сложные задачки. В итоге убедила меня поступить в заочную математическую школу при Горьковском университете им Лобачевского. Которую я закончил. Она давала преимущества при поступлении в университет, куда я поступать не стал.
Учительница по физике Азикова Раиса Власовна привила нелюбовь к физике. Она была классным руководителем в старших классах, она дала задание написать сочинение – кем я хочу стать, когда вырасту, и где я написал "кинорежиссером, в крайнем случае лётчиком", и после этого стал реализовывать свою программу.
Учительница биологии Пичурова Евгения Георгиевна отсчитывала нас за то, что мы привязывали за лапки майских жуков и пускали летать их на нитке. «Если бы вас за ногу привязали?» Больше не привязывали. На все нужно смотреть сторонним взглядом, и не всегда своим. Тогда прислушиваешься к советам.
Учительница по географии Подлеснова Валентина Феоктистовна. Благодаря ней географию знал хорошо, вёл географический кружок.
Учительница по химии Маркова Галина Ивановна часто ставила плохие оценки, чем стимулировала моё изучение химии. Потом призналась, что я был ее любимый ученик.
Учительница по истории Костеневская Зоя Яковлевна почему-то считала, что мне непременно нужно заниматься историей. Наверное, не мне одному.
И учительница Кирикеева Виктория Эрастовна – первая учительница – и этим все сказано.
Тогда, когда я учился в начальных классах, по телевизору стали показывать фильм «Как закалялась сталь» по одноименному роману Островского. Потом в школе мы учили монолог «Жизнь даётся человеку один раз» ... Мог ли тогда предположить, что следующим моим учителем после школы станет создатель этого фильма Николай Мащенко в Киевском театральном институте.
А потом развал СССР и всему надо было учиться заново, прежние механизмы уже отказывали работать, по прокуренным коридорам киностудий бегали крысы, денег на проекты не хватало или не было вовсе. Но учиться уже не хотелось, хотелось просто жить и работать. Человек учится, воспитывается до 25 лет, потом использует полученные знания в жизни. Период 25 лет совпал у меня с развалом Союза и полученные знания, воспитание нашему поколению во многом оказались ненужными. Ценности-то вдруг резко поменялись. Ненужными ли?
Сегодня не стало М. С. Горбачева при президентстве которого не стало страны, в которой многие из нас родились. Соболезнования родным и близким.
С Новым учебным годом Новое поколение!