Забыть, проснуться, вздрогнуть. Я был и я пропал в мгновенье. Вся жизнь моя рукою твёрдой, Уже рассыпалась в печенье. И словно крошки на кроватке, Другим мешать ночью спать. Всё от того, что я когда-то Позволил духов вызывать. Однажды ночью, вспыхнут свечи. Заветных слов прочтется стих. Как вдруг возникнет в звуке вечном, Давно уж умерший старик. В своей руке он держит палку На лбу его, зияет шрам. В глазах, презрительных есть мудрость, А поступке его обман. Хромой, измученный калека, Он тянет руки вам к лицу. И говорит с большим презрением Мол ты позвал и я на зов иду. Чего желаешь смертное создание? Стать вхожим к царском двору? Что б преклонялись перед вам? Или еще чего нибудь? Возможно хочешь много денег? Сие банальное, мессир! Вы звали меня не для этих, Обыденных людских рутин. Я душу вашу вижу, Вы хотите знать, что я могу вам больше дать. Вы правы, вот возьмите книгу. В ней знания мои, но помни, Как откроешь, и все проклятия, твои! И хоть вы мало пр
Забыть, проснуться, вздрогнуть.
Я был и я пропал в мгновенье.
Вся жизнь моя рукою твёрдой,
Уже рассыпалась в печенье.
И словно крошки на кроватке,
Другим мешать ночью спать.
Всё от того, что я когда-то
Позволил духов вызывать.
Однажды ночью, вспыхнут свечи.
Заветных слов прочтется стих.
Как вдруг возникнет в звуке вечном,
Давно уж умерший старик.
В своей руке он держит палку
На лбу его, зияет шрам.
В глазах, презрительных есть мудрость,
А поступке его обман.
Хромой, измученный калека,
Он тянет руки вам к лицу.
И говорит с большим презрением
Мол ты позвал и я на зов иду.
Чего желаешь смертное создание?
Стать вхожим к царском двору?
Что б преклонялись перед вам?
Или еще чего нибудь?
Возможно хочешь много денег?
Сие банальное, мессир!
Вы звали меня не для этих,
Обыденных людских рутин.
Я душу вашу вижу,
Вы хотите знать, что я могу вам больше дать.
Вы правы, вот возьмите книгу.
В ней знания мои, но помни,
Как откроешь, и все проклятия, твои!
И хоть вы мало проживете,
Но будет яркой твоя жизнь.
И тайны книги в "алой плоти",
Уйдут с тобой в землю, Гниль!