Эх, нельзя здесь плакать! Стыдно как-то... Но слезы не слушают моего приказа, катятся и катятся из глаз. Смотрю на сцену, подпеваю и… плачу. Я на спектакле памяти Виктора Цоя. Рядом сидит дочь, она не плачет – поглядывает на меня искоса и щелкает камерой айфона. Эти снимки спектакля – её. Мне и стыдно за свою сентиментальность, и радостно, потому что дочь разделяет мамины «динозаврьи» ценности. Спектакль называется «Живой». Тридцать два года назад 15 августа пришло известие о смерти Виктора Цоя. Он навсегда остался загадочной фигурой – «опаленный Звездой по имени Солнце». Умер неожиданно, таким молодым. Призывал к Переменам, но ушел накануне их. Вроде как это факт. Но… почему же – «Цой жив!»? Потому что его песни побуждают, ЗАСТАВЛЯЮТ ЖИТЬ. В год смерти Цоя (последний год Советской власти) я поступила в МГУ. Приехала в столицу из Архангельска, самооценка моя, как я сейчас понимаю, была «ниже плинтуса». Ох, как непросто мне тогда пришлось в Москве. (Впрочем, уже больше 30 лет живу