Образование Древнерусского государства в 9–10 вв. представляло собой сложный процесс, в котором взаимодействовали как внутренние (общественная эволюция местных, прежде всего вост.-славянских племён), так и внешние факторы (активное проникновение в Восточную Европу военно-торговых дружин варягов – выходцев из Скандинавии). Роль последних в строительстве древнерусской государственности является основой т.н. норманнской теории, согласно которой норманны (варяги) считались основателями государства в Древней Руси (формулировалась со 2-й четв. 18 в. Г.З. Байером, Г.Ф. Миллером и др.; временами приобретала политическое звучание). К норманнской проблеме тесно примыкает вопрос о происхождении названия «русь». Попытки найти скандинавские корни слова «русь» не привели к успеху. Вместе с тем достаточно многочисленные византийские, западноевропейские, арабо-персидские источники подтверждают, что в 9 – 1-й пол. 10 вв. название «русь» прилагалось именно к варягам и что русь в это время отличали от славян.
По преданию, отразившемуся в «Повести временных лет» и в предшествовавшем ей летописном своде кон. 11 в., варяжское присутствие в Восточной Европе поначалу ограничивалось взиманием дани со славянских племён словен и кривичей, а также с финских племён чуди, мери и, возможно, веси. В результате восстания эти племена избавились от даннической зависимости, но начавшиеся внутренние раздоры заставили их призвать в качестве князей варягов Рюрика и его братьев, правление которых, по всей видимости, было обусловлено договором. Часть варяжской дружины Рюрика во главе с Аскольдом и Диром ушла на юг и осела в Киеве. После смерти Рюрика его родственник князь Олег захватил Киев и объединил новгородский север и киевский юг, создав, т.о., основу Древнерусского государства. Нет оснований не доверять этому преданию, но летописная хронология событий (изгнание варягов, призвание Рюрика, вокняжение в Киеве Аскольда и Дира в 852, смерть Рюрика в 879, захват Киева Олегом в 882) явно условна. Договор Олега с Византией, заключённый осенью 911, позволяет датировать появление Олега в Киеве примерно рубежом 9–10 вв., а призвание Рюрика – последней четв. 9 в. Данные археологии дают возможность отнести появление скандинавского этнического компонента в финском и славянском окружении на севере Восточной Европы к периоду от сер. – 2-й пол. 8 в. (Ладога) до сер. – 2-й пол. 9 в. (Рюриково городище, Тимерёво, Сарское городище) и рубежа 9–10 вв. (Гнёздово). Местонахождение этих центров в целом совпадает с очерченным в летописи ареалом варяжской дани. В то же время первые определённо датированные достоверные сведения 1-й пол. – сер. 9 в. о народе «русь», норманнском по происхождению, связаны не с севером, а с югом Восточной Европы. Арабо-персидские географы (ал-Истахри, Ибн Хаукаль) прямо говорят о двух группах руси 9 в.: южной, киевской («Куйаба»), и северной, новгородско-словенской («Славийа»), каждая из которых имеет собственного правителя (упоминаемая в этих текстах третья группа, «Арсанийа», не поддаётся локализации). Т.о., независимые данные подтверждают рассказ древнерусской летописи о двух очагах варяжского присутствия в Восточной Европе в 9 в. (северном, с центром в Ладоге, а затем Новгороде, и южном, с центром в Киеве), но заставляют отнести появление варяжской руси на юге ко времени более раннему, чем призвание Рюрика. Однако археологические скандинавские древности 9 в. в Киеве не обнаружены, что позволяет предполагать быструю ассимиляцию первой волны пришлых варягов славянским населением на юге Руси.
Большинство письменных свидетельств о руси 9 в. относится к Южной, киевской Руси, история которой, в отличие от Северной, может быть в общих чертах обрисована. Территориально летопись связывает Южную Русь с областью племенного княжения полян. Историко-географические данные гл. обр. 12 в. позволяют с известной вероятностью считать, что, наряду с собственно полянской землёй, Южная Русь включала в себя водораздел между бассейнами Припяти и Днестра, часть днепровского Левобережья с позднейшими городами Черниговом и Переяславлем (ныне Переяслав-Хмельницкий). Точно определить её вост. границу затруднительно. Южная Русь была достаточно мощным образованием, которое, аккумулировав экономический и военный потенциал славян Среднего Поднепровья, сумело организовать морские походы на земли Византийской империи (наиболее известен поход 860 на Константинополь) и соперничало с Хазарским каганатом. Хазарский каганат – этнически неоднородное государство, включавшее в себя не только тюркские (хазары, булгары и др.), но также иранские (аланы) и др. компоненты, простиралось от Северного Прикаспия и нижней Волги до Подонья и Крыма. В 8 в. в даннической зависимости от него оказались северяне, радимичи и вятичи. О влиянии Хазарского каганата свидетельствовало, в частности, принятие правителем Южной Руси хазарского (тюркского по происхождению) верховного титула «каган» (эпизодически применялся к киевским князьям вплоть до 11 в.). Вероятно, с русско-хазарским противостоянием было связано и посольство «кагана Руси» к византийскому императору Феофилу во 2-й пол. 830-х гг. с предложением мира и дружбы, и развернувшееся в то же время с помощью Византии крепостное строительство хазар. Кроме Саркела на нижнем Дону, было построено св. 10 крепостей в верховьях р. Северский Донец и по р. Тихая Сосна (притоку Дона), что свидетельствует о притязаниях Южной Руси на часть славянской даннической сферы хазар (по крайней мере, на северян). Обширны были торговые связи Южной Руси, купцы из которой на западе достигали среднего Дуная (в районе совр. Верхней Австрии), на северо-востоке – Волжско-Камской Булгарии, на юге – византийских причерноморских рынков, откуда по Дону, а затем Волге добирались до Каспийского м. и даже до Багдада.
Ассимиляция варягов в Северной Руси шла много медленнее, чем в Южной, что объяснялось, очевидно, постоянным притоком новых скандинавских групп, гл. занятием которых, как и на юге, служила международная торговля. Упомянутые места концентрации скандинавских археологических древностей (от Ладоги до Гнёздова) носили ярко выраженный характер торгово-ремесленных поселений с этнически смешанным населением. Многочисленные и порой огромные клады арабского монетного серебра на территории Северной Руси, фиксируемые с рубежа 8–9 вв., позволяют думать, что именно стремление обеспечить себе доступ к богатым высококачественной арабской серебряной монетой рынкам Волжско-Камской Булгарии (в меньшей степени – к далёким причерноморским рынкам по волховско-днепровскому пути «из варяг в греки») влекло военно-торговые дружины варягов в Восточную Европу. О том же свидетельствует и другой яркий факт: именно арабский дирхем лёг в основу древнерусской денежно-весовой системы. Несомненно, мобильные, сплочённые и хорошо вооружённые группы варягов были наиболее деятельным элементом в организации международной торговли в Северной Руси. Призвание Рюрика повлекло за собой, вероятно, политическую консолидацию Северной Руси, что и сделало возможным её объединение под властью сев. варяжской династии Рюриковичей с более выгодно в торговом и военно-стратегическом отношениях расположенной Южной Русью.
Укрепление государства. Походы на Константинополь, организованные в 907 и 941 князьями Олегом и его преемником Игорем, равно как и заключённые в результате мирные договоры 911 и 944, обеспечившие рус. купцам исключительные торговые привилегии на константинопольском рынке, свидетельствуют о резко возросших военно-политических и экономических возможностях Древнерусского гос-ва. Слабевший Хазарский каганат лишился возможности собирать дань с северян и радимичей, не мог препятствовать набегам рус. морских дружин на богатые города Южного Прикаспия (ок. 910 при Олеге и в 940-х гг. при Игоре). Видимо, в это время Русь закрепилась в Тмутаракани и Корчеве (Керчь). Военно-политические усилия Руси были направлены также вдоль сухопутного торгового пути на средний Дунай: в данническую зависимость от Киева попали славянские племена волынян и даже лендзян (к западу от верховьев Буга). После гибели Игоря во время восстания древлян (после 945) правление оказалось в руках его вдовы – княгини Ольги, главные усилия которой, после умиротворения древлян, были направлены на внутреннюю стабилизацию Древнерусского гос-ва. Активная военная экспансия возобновилась в правление Святослава Игоревича (после 960–972): под власть Руси были приведены вятичи, в 965 разгромлен Хазарский каганат, после чего он оказался в зависимости от Хорезма, а вскоре вообще сошёл с политической арены. Два кровопролитных дунайских похода 968 и 970–71 не привели к желанной цели – закреплению Руси на нижнем Дунае. Поражение от войск византийского императора Иоанна I Цимисхия заставило Святослава летом 971 подписать мирный договор, который заметно ограничивал политическое влияние Руси в Северном Причерноморье. После гибели Святослава весной 972 Русь оказалась поделённой между тремя Святославичами: Ярополком, княжившим в Киеве (972– 978), Олегом, получившим землю древлян, и Владимиром, стол которого находился в Новгороде. Победителем из начавшейся вскоре междоусобицы вышел Владимир, в 978 захвативший Киев. Правление Владимира Святославича (978–1015) открывает эпоху подъёма Древней Руси в кон. 10 – сер. 11 вв.
Политический и экономический строй Древнерусского гос-ва в правление первых киевских князей вырисовывается лишь в общих чертах. Правящая верхушка состояла из княжеского рода (очевидно, довольно многочисленного) и существовавшей за счёт княжеских доходов дружины князя. Гос. зависимость входивших в состав Древней Руси преимущественно славянских племён выражалась в выплате регулярной (вероятно, ежегодной) дани и в обязанности участвовать в военных предприятиях киевских князей. В остальном сохранялись и племенной быт, и власть племенных князей. Летописные вост.-славянские племена 10 в. представляли собой объединения с достаточно высокой политической организацией. Остаётся неясным, были или нет частью Древнерусского гос-ва существовавшие в 970-х гг. на вост.-славянских землях политические образования под властью других (помимо Рюриковичей) варяжских династий (династии князя Рогволода в Полоцке, князя Туры в Турове) и когда они возникли. Сбор дани осуществлялся в форме полюдья – объезда даннической территории в течение осенне-зимнего сезона князем или лицом, которому князь уступал её сбор, с дружиной (в это время данники обязаны были также за свой счёт содержать их). Дань взималась как натуральными продуктами (в т. ч. товарами, предназначенными для экспорта – мехами, мёдом, воском), так и монетой, гл. обр. арабского чекана (ежегодная дань с Новгорода составляла, напр., 300 гривен, т. е. ок. 60 кг серебра). С именем княгини Ольги отразившееся в летописи предание связывает административно-данническую реформу сер. 10 в., состоявшую, как можно думать, в том, что дани, объём которых был пересмотрен, теперь свозились самими данниками в постоянные пункты (погосты), где пребывали представители княжеской администрации. Дань подлежала разделу в определённой пропорции между сборщиком дани и субъектом гос. власти, т. е. княжеским семейством: первому шла 1/3, последнему – 2/3 дани. Среди важнейших компонентов экономического механизма были снаряжение и отправка ежегодных торговых караванов с собранными в ходе полюдья товарами вниз по Днепру на международные рынки Причерноморья и др. – процедура, подробно описанная в сер. 10 в. в сочинении византийского императора Константина VII Багрянородного «Об управлении империей». В Константинополе рус. купцы пребывали по неск. месяцев в году, имели собственное подворье при монастыре Св. Маманта и получали денежное содержание из императорской казны, которая брала на себя также расходы по снаряжению обратного плавания. Внешнеторговая направленность экономики Древней Руси определила наличие особой социальной группы – занятого международной торговлей купечества, которое ещё в сер. 10 в. было, как и княжеский род, преимущественно варяжского происхождения. Судя по тому, что представители этой социальной группы участвовали в заключении договоров Руси с Византией, она имела самостоятельный голос в делах гос. управления. Данные археологии позволяют думать, что именно такое купечество составляло социальную и имущественную верхушку в древнерусских торгово-ремесленных поселениях 10 в. типа Гнёздова или Тимерёва.
Расцвет государства. Первое десятилетие княжения Владимира Святославича в Киеве было временем восстановления положения Древней Руси, пошатнувшегося вследствие междоусобия Святославичей. Один за другим следовали походы к зап. и вост. пределам Руси. Ок. 980 в её состав были включены Перемышль, червенские города (стратегически важная область на левом берегу р. Буг) и Среднее Побужье, населённое балтскими племенами ятвягов. Походами на радимичей, вятичей, хазар и волжских булгар были закреплены успехи, достигнутые ранее Святославом. Как международное положение, так и задачи внутренней консолидации государства настоятельно требовали официальной христианизации. Благоприятная для Руси внешнеполитическая ситуация 2-й пол. 980-х гг., когда византийский император Василий II был вынужден просить рус. военной помощи для подавления внутреннего мятежа, побудили Владимира сделать решительный шаг по пути христианизации: в течение 987–990 последовали крещение Владимира и его окружения, брак киевского князя с сестрой Василия II царевной Анной и массовое крещение киевлян. Такое замужество багрянородной принцессы было нарушением византийских династических принципов и заставило империю предпринять самые активные меры по организации древнерусской церкви. Были учреждены Киевская митрополия и несколько епархий в крупнейших городах, которые возглавили греческие иерархи. В Киеве греческие мастера воздвигли первый на Руси каменный храм – Десятинную церковь (завершена в 996). Княжеская власть взяла на себя материальное обеспечение церкви в виде десятины, организовала строительство храмов на местах, обучение детей знати для обеспечения церкви кадрами священнослужителей и т. д.
Важнейшими направлениями политики Владимира Святославича после Крещения Руси явились оборона зап. рубежей от давления со стороны резко усилившегося Древнепольского гос-ва и отражение угрозы со стороны печенегов. На западе Руси были заложены города Берестье (ныне Брест) и Владимир (ныне Владимир-Волынский). На юге были построены крепости по берегам рек Сула, Стугна и др., прикрывавшие подступы к Киеву со стороны степи (Белгород, Переяславль и др.). Существенной приметой правления Владимира Святославича стала окончательная славянизация княжеского рода и его некогда варяжского окружения. Сам Владимир был наполовину (по матери) славянского происхождения. Продолжавшие прибывать на Русь варяги становились теперь в осн. военными наёмниками древнерусских князей.
После смерти Владимира (1015) вспыхнула междоусобная борьба между наиболее влиятельными из его сыновей, в ходе которой погибли Борис, Глеб и Святослав. Киевский стол занял Святополк Владимирович. Княживший в Новгороде Ярослав Владимирович Мудрый в 1016 изгнал Святополка, который, однако, в 1018 вернулся в Киев с помощью своего тестя – польского князя Болеслава I Храброго. Но уже в 1019 Ярослав окончательно утвердился в столице Руси (1019–54). В 1024 свои права на участие в управлении Русью предъявил княживший в отдалённой Тмутаракани Мстислав Владимирович. Столкновение между Ярославом и Мстиславом, финальный этап междоусобия, закончилось в 1026 заключением договора, по которому первый сохранял за собой Киев, а второй получал земли днепровского левобережья с центром в Чернигове.
Важнейшим событием десятилетнего совместного правления Ярослава и Мстислава явилось их участие в союзе с германским императором Конрадом II в нач. 1030-х гг. в войне против польского короля Мéшка II, которая привела к временному распаду Древнепольского гос-ва и возвращению Руси червенских городов, отторгнутых у неё в 1018 Болеславом I Храбрым. Смерть Мстислава в 1036 сделала Ярослава Мудрого практически единодержавным правителем Руси, которая при нём достигла пика своего могущества и международного влияния. Вне его непосредственной власти осталось только Полоцкое княжество. Битва 1036 под стенами Киева положила конец печенежским набегам. Продолжая военно-политический союз с Германией, Ярослав рядом походов в Мазовию способствовал восстановлению в Польше власти князя Казимира I. В 1046 с военной помощью Ярослава на венгерский трон был возведён дружественный Руси король Эндре I. В 1043 состоялся последний морской поход руси на Константинополь, результатом которого, несмотря на неудачу, стал почётный для Киева мир 1045 и брак одного из младших сыновей Ярослава – Всеволода с родственницей византийского императора Константина IX Мономаха. Брачные связи княжеского семейства ярко свидетельствуют о политическом весе Руси. Сам Ярослав был женат на дочери шведского короля Олафа Шётконунга, его сын Изяслав – на сестре польского князя Казимира I, который, в свою очередь, взял в жёны сестру Ярослава. Дочери Ярослава были замужем за норвежским королём Харальдом III Суровым, венгерским королём Эндре I и французским королём Генрихом I. Период единодержавия Ярослава Мудрого характеризовался стремительным ростом общерусского самосознания и гос. власти. Это выразилось и в политике (поставление в 1051 митрополита Киевского Илариона без санкции Константинопольской патриархии), и в радикальном преобразовании архитектурного облика Киева (многократно выросшего по площади при Ярославе по сравнению с эпохой Владимира) по константинопольской столичной модели (были воздвигнуты парадные Золотые ворота, монументальный Софийский собор и др. каменные постройки), и в первых оригинальных произведениях древнерусской литературы (напр., похвала князю Владимиру в «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона).
Политический строй Руси при Владимире Святославиче и Ярославе Владимировиче определялся в целом характером междукняжеских отношений. Территория страны и её ресурсы считались, как и ранее, коллективной собственностью княжеского рода, и принципы владения ими и их наследования вытекали из обычного права. Повзрослевшие сыновья князя (обычно в 13–15 лет) получали в держание те или иные области, оставаясь при этом под отцовской властью. Так, при жизни Владимира его сыновья «сидели» в Новгороде, Турове, Владимире на Волыни, Ростове, Смоленске, Полоцке; в Новгороде, Турове и на Волыни «посадил» своих старших сыновей Ярослав. Такой способ содержания княжеского семейства был одновременно и механизмом управления территориями. После смерти князя-отца страна подлежала разделу между всеми его взрослыми сыновьями. Хотя отцовский стол доставался старшему из братьев, отношения подчинения областей киевскому столу при этом исчезали и политически все братья оказывались равноправны, что влекло за собой фактическое дробление гос. власти: как Святославичи, так и Владимировичи были политически независимы друг от друга. После смерти старшего из братьев киевский стол доставался не его сыновьям, а следующему по старшинству брату, который брал на себя устройство судьбы племянников путём наделения владениями. Это вело к постоянным переделам общегосударственной территории, что являлось своеобразным способом сохранения единства государства, не исключавшим и потенциального единодержавия. Очевидные недостатки этого строя привели Ярослава Мудрого к учреждению сеньората, т. е. передаче старшему из Ярославичей некоторой совокупности наследуемых от отца политических прав и обязанностей в общегосударственном масштабе, среди них – гаранта династического порядка, охранителя интересов церкви и т. п.
Получила развитие и такая важнейшая часть гос. жизни, как судопроизводство. О существовании в Древней Руси достаточно дифференцированного обычного права («закона русского») известно уже по договорам с Византией 1-й пол. 10 в. Владимир Святославич пытался внести в местное право некоторые византийские нормы, в частности смертную казнь, но они не прижились. После принятия христианства произошло разделение суда по византийскому образцу на светский (княжеский) и церковный. Юрисдикции последнего подлежали, помимо преступлений, совершавшихся представителями духовенства и т. н. церковными людьми, дела, связанные с браком, семьёй, наследством, колдовством. Кодификация уголовного законодательства (наказание за убийство, оскорбление действием, преступления против собственности) впервые имела место при Ярославе (древнейшая часть Русской правды). В процессе суда взимался гос. налог (вира, продажа), шедший в казну князя.
Начало раздробленности Древнерусского государства и попытки её преодоления. По завещанию Ярослава Мудрого, умершего в 1054, территория Древнерусского гос-ва была поделена между пятью его сыновьями: старший, Изяслав, получил Киев и Новгород, Святослав – Чернигов (область которого включала тогда Рязань и Муром) и Тмутаракань, Всеволод – Переяславль и Ростов, младшим, Вячеславу и Игорю, достались Смоленск и Волынь. В качестве дополнительного (наряду с сеньоратом Изяслава) политического механизма, стабилизировавшего эту систему уделов, было создано специфическое соправительство в общерусских вопросах трёх старших Ярославичей, которое закреплялось разделом между ними среднеднепровского ядра Древнерусского гос-ва и получило в науке название «триумвирата». Особое положение занимал Полоцк, выделенный ещё Владимиром Святославичем своему сыну Изяславу (?–1001), чей сын Брячислав (княжил в 1001–44) и внук Всеслав (княжил в 1044–1101) унаследовали полоцкий стол. «Триумвират» приобрёл законченные черты после скорой смерти младших Ярославичей (Вячеслава – в 1057, Игоря – в 1060), так что делению на 3 части подверглась даже Киевская митрополия: в Чернигове и Переяславле были временно учреждены собственные митрополичьи кафедры. После некоторых успешных совместных действий (решительной победы над торками в 1060) соправительство Ярославичей начало испытывать трудности. Впервые дал о себе знать типичный для сеньората конфликт между дядьями и племянниками: в 1064 Ростислав, сын новгородского князя Владимира Ярославича (ум. в 1052), силой отнял у Святослава Тмутаракань, которую удерживал до своей гибели в 1067. Всеслав Брячиславич Полоцкий, разграбивший в 1066 Новгород, в следующем году был разбит и пленён общими силами Ярославичей. В 1060-х гг. на юж. границах Руси возникла новая угроза со стороны половцев, борьба с которыми стала насущной задачей более чем на полтора века. Летом 1068 войска трёх Ярославичей потерпели от половцев серьёзное поражение под Переяславлем. Нерешительность Изяслава при отражении кочевников вызвала восстание в Киеве, в ходе которого киевляне освободили Всеслава из заключения и провозгласили киевским князем, а Изяслав бежал к племяннику жены – польскому князю Болеславу II. Весной 1069 Изяслав с польской подмогой вернул себе Киев. На Руси тем временем произошло существенное перераспределение владений в ущерб Киеву (так, принадлежавший Изяславу Новгород оказался в руках Святослава), что неизбежно должно было повести к конфликту между Ярославичами. Торжественное перенесение мощей новопрославленных святых Бориса и Глеба (сыновей князя Владимира, погибших в усобице 1015) в новую каменную церковь в Вышгороде, в котором 20.5.1072 приняли участие все трое братьев, оказалось последним актом «триумвирата». В 1073 при поддержке Всеволода Святослав изгнал Изяслава из Киева, но вскоре умер (1076). На киевский стол в 1077 вернулся без особого успеха искавший поддержки в Польше, Германии и у папы Римского Григория VII Изяслав, который погиб уже в 1078 в битве с сыном Святослава Олегом и др. своим племянником – Борисом Вячеславичем. Киевским князем надолго (1078–93) стал Всеволод Ярославич, правление которого было наполнено сложным внутриполитическим маневрированием с целью удовлетворить запросы племянников (Изяславичей – Святополка и Ярополка, а также Давыда Игоревича) и подросших сыновей Ростислава Владимировича (Рюрика, Володаря и Василька). После смерти Всеволода в 1093 киевский стол занял генеалогически старший в княжеском роде Святополк Изяславич (1093–1113). Смертью Всеволода воспользовался наиболее воинственный из Святославичей – Олег (с 1083 при поддержке Византии княжил в Тмутаракани), который в 1094 с помощью половцев силой вернул себе Чернигов, вытеснив оттуда в Переяславль сына Всеволода – Владимира Мономаха.
В этой сложной ситуации в 1097 в днепровском г. Любеч собрался общерусский съезд князей, призванный усовершенствовать учреждённый Ярославом Мудрым киевский сеньорат. В дальнейшем княжеские съезды стали способом коллективного разрешения общих проблем. Постановление Любечского съезда «Каждый да держит отчину свою» означало, что владения Ярославичей по завещанию Ярослава закреплялись за их сыновьями: за Святополком Изяславичем – Киев, за Давыдом, Олегом и Ярославом Святославичами – Чернигов (Тмутаракань в 1090-е гг., видимо, перешла под власть Византии), за Владимиром Всеволодовичем – Переяславль и Ростов (помимо них в руках Мономаха оказались ещё Новгород и Смоленск), за Давыдом Игоревичем – Волынь, за счёт юж. и юго-зап. части которой (будущего Галицкого княжества) были, однако, наделены также Ростиславичи. Эффективность установленной системы была немедленно продемонстрирована в силовом урегулировании конфликта на Волыни, развязанного Давыдом Игоревичем: Святополк был вынужден отказаться от попыток захватить владения Ростиславичей, а Давыду пришлось лишиться своего стола и довольствоваться Дорогобужем. Другим положительным следствием съезда стали инициированные Владимиром Мономахом совместные действия против половцев, набеги которых резко активизировались в 1090-х гг. после смерти Всеволода. В результате побед 1103, 1107, 1111 и 1116 половцы почти на полвека заняли подчинённое место союзников тех или иных рус. князей в их междоусобной борьбе. Решения Любечского съезда не затрагивали сеньората – генеалогического старейшинства как принципа наследования киевского стола; они лишь исключили Святославичей из числа его потенциальных наследников, т. к. де-юре Киев не был для них отчиной, коль скоро киевское княжение Святослава считалось узурпацией. Это привело к фактическому соправительству на Руси Святополка и Владимира Мономаха, а после смерти первого в 1113 Киев перешёл в руки второго.
Киевское княжение Владимира Мономаха (1113–25) и его сына Мстислава (1125–32) было временем внутриполитической стабилизации Древней Руси. Владимир объединил в своих руках господство над большей её частью, за исключением Чернигова (где княжил Давыд Святославич), Полоцка (где под властью потомков Всеслава наряду с Полоцком выдвинулся новый центр – Минск), Волыни (она была уделом Ярослава Святополчича) и галицкой окраины Ростиславичей. Попытки вооружённого протеста против этого господства со стороны Глеба Всеславича Минского в 1115–19 и Ярослава Святополчича в 1117–18 окончились их гибелью, что ещё более укрепило положение Мономаха, приобретшего Волынь. Тогда же был заранее решён вопрос о киевском столонаследии: в 1117 Мономах перевёл своего старшего сына Мстислава из Новгорода в киевский пригород Белгород, а Новгород отдал старшему сыну Мстислава – Всеволоду. Цель этой меры стала ясна после того, как со смертью Владимира Мономаха в 1125 Киев был унаследован сначала Мстиславом Владимировичем, а затем, в 1132, следующим по старшинству Мономашичем – Ярополком. Решив «полоцкий вопрос» путём изгнания в 1129 практически всего потомства Всеслава в Византию, Мстислав оставил младшему брату, казалось бы, вполне устроенное наследство.
Первым политическим шагом Ярополка Владимировича в качестве киевского князя (1132–39) стал перевод Всеволода Мстиславича из Новгорода в Переяславль. Тем самым план Мономаха, скреплённый договором Мстислава и бездетного Ярополка, сводился к существенной корректировке сеньората: Киев после смерти Ярополка должен был перейти не к кому-либо из братьев последнего, а к старшему племяннику Всеволоду и в дальнейшем остаться в роду Мстиславичей – иначе уже через поколение неумеренное возрастание числа отчичей Киева неизбежно повело бы к политическому хаосу. Т. о., Владимир Мономах стремился спасти любечский принцип «отчинности» Киева путём нарушения этого принципа по отношению к своим младшим сыновьям. Однако эти планы натолкнулись на категорическое неприятие младших Мономашичей – ростовского князя Юрия Долгорукого и волынского князя Андрея. Ярополк был вынужден отступить, в результате чего разгорелся конфликт между младшими Мономашичами и их племянниками Мстиславичами (прежде всего Всеволодом и Изяславом), вылившийся в открытую войну, в которую на стороне последних вмешались черниговские князья. По выражению новгородского летописца того времени, «раздрася вся земля русская». С большим трудом Ярополку удалось умиротворить все стороны: Переяславль был отдан Андрею Владимировичу, но при этом от него отделён Курск, переданный черниговским князьям; в руках Мстиславичей оказались Новгород, куда вернулся Всеволод, Волынь, полученная Изяславом, и Смоленск Ростислава Мстиславича. Однако этот компромисс был крайне шаток, что означало кризис любечских принципов. Уже в нач. 1139 вокняжившийся в Киеве согласно сеньорату Вячеслав Владимирович был через несколько дней изгнан оттуда Всеволодом Ольговичем Черниговским.
Экономическое и социально-политическое развитие. С нач. 11 в. происходили принципиальные изменения в экономическом укладе Древнерусского гос-ва, повлекшие за собой и социально-политические последствия. На рубеже 10– 11 вв. прекратился приток на Русь арабского монетного серебра, лишь на новгородский север в течение 11 в. продолжало поступать серебро из Западной Европы. Это означало кризис ориентированной на международные рынки древнерусской экономики. В нач. 11 в. быстро и повсеместно приходили в упадок торгово-ремесленные поселения протогородского типа, по соседству с ними вырастали новые города – центры княжеской власти (Новгород – рядом с Рюриковым городищем, Ярославль – рядом с Тимерёвом, Ростов – рядом с Сарским городищем, Смоленск – рядом с Гнёздовом и т. п.). По письменным источникам, на Руси 11 в. известно о 64 городах (25 в 10 в.). Экономической основой этих городов служило, по всей вероятности, аграрное производство окружавших их волостей, а также ориентированное преимущественно на местный рынок ремесленное производство. О высоком уровне развития товарно-денежных отношений на этих местных рынках свидетельствует широкое распространение ростовщичества. В правление Святополка Изяславича оно приобрело характер очевидного социального зла, против которого княжеская власть при Владимире Мономахе вынуждена была принимать ограничительные меры. Население крупных городов было разбито на адм. единицы – сотни, возглавлявшиеся сотскими. Высшим звеном княжеской администрации в городе был тысяцкий. В то же время город обладал известным самоуправлением в форме веча, которое при определённых условиях могло вступать в конфликт с княжеской властью. Наиболее ранним примером самостоятельных политических действий городского веча было возведение в 1068 на киевский стол Всеслава Полоцкого. В 1102 Новгород отказался принять на княжение сына киевского князя Святополка. Именно в Новгороде вечевое самоуправление приобрело наиболее законченные формы: после восстания 1136 и изгнания князя Всеволода Мстиславича (возможно, даже несколько ранее) сложилась новгородская «вольность в князьях» – право новгородцев самим приглашать к себе князя, власть которого была ограничена договором. В дальнейшем это стало юридической основой политического строя Новгорода.
Превращение аграрного производства в важнейшую составляющую хозяйственной жизни имело неизбежным следствием преобразования в области землевладения. Основную массу составляли земли сельских общин (вервей), обрабатывавшиеся свободными землепашцами-общинниками – смердами. Наряду с общинными землями появилось землевладение княжеское, боярское, церковных корпораций (епископских кафедр, монастырей), приобретённое ими в собственность путём освоения ранее неосвоенных земель, купли или дарения. Лица, обрабатывавшие такие земли, часто находились в той или иной зависимости от владельца (рядовичи, закупы, холопы). Целый ряд статей Русской правды Пространной редакции, установленных при Владимире Мономахе, регулировал статус именно этих социальных групп, тогда как в Краткой редакции, кодифицированной при Ярославичах (вероятно, в 1072), подобные нормы ещё отсутствовали. Пригородные княжеские сёла составляли основу дворцового хозяйства – не только сельского, но и ремесленного.
Появление и развитие землевладения на основе частного права внесло изменения и в характер отношений внутри правящей верхушки Древнерусского гос-ва. Если ранее княжеская дружина была в имущественном отношении неразрывно связана со своим князем, выделявшим для её содержания часть гос. дохода, то теперь состоятельные дружинники, приобретая землю, получили возможность становиться самостоятельными собственниками. Это предопределило постоянное ослабление зависимости старшей дружины (бояр) от князя, что со временем привело к столкновению их интересов, особенно в Галицкой и Владимиро-Суздальской землях во 2-й пол. 12 в. Нет достаточных данных для определённого ответа на вопрос, в какой мере в формировании экономического и социально-политического статуса боярства играли роль условные земельные пожалования со стороны князя (феоды). Это не позволяет безоговорочно характеризовать общественный строй Древнерусского гос-ва 10–12 вв. как феодальный в государственно-политическом смысле.