Младший Учитель собирает ретро-попурри из всех кассовых отечественных блокбастеров
Центральный нападающий сборной Ильи Учителя — Александр Петров в роли Эдуарда Стрельцова. С веселой белокурой челкой, ответственной за успех звезды советского футбола, с забранными назад волосами и наспех нарисованным шрамом, характеризующими уже совсем другой этап жизни форварда — статью за изнасилование. Последнее, согласно фильму, случилось в ходе партийных интриг и действий туповатых друзей Стрельцова, привезенных им из рабочего, тогда еще подмосковного, Перово в центр, где они вкусили игристое в модных ресторанах и стиляжничество, партией решительно осуждаемое. В связке со Стрельцовым – другие игроки «Торпедо», а затем и советской сборной: хороший улыбчивый парень Иванов (Ефим Петрунин) и плохой, уже повидавший виды футболист Артемов (Виктор Добронравов), который, впрочем, спустя время (реальное и кинематографическое), тоже превращается в хорошего, если не парня, то дядьку-тренера. Есть еще девушка Алла (Стася Милославская), к счастью, не Иванова и не Петрова (хотя кто знает с учетом предшествующего выходу фильма романа Стаси и Александра), — учительница основ коммунизма и партийной идеологии, добившаяся партбилета для нерадивого ученика Стрельцова и от счастья вышедшая за него замуж.
Противостоит этой сборной — в моменты футбольных матчей и вовсе напоминающих болезненную команду баскетболистов из «Движения вверх» — единственный злыдень этой сбивающей яркостью с ног ретро-экранизации «Википедии» (хотя даже там больше актуальной информации о Стрельцове) партработник Юрий Постников в исполнении Александра Яценко. Чем именно занимается Постников, на протяжении всего фильма изображающий популярный шаг от ненависти (к Стрельцову) до любви (к Алле), — непонятно. Но в кабинет Хрущева вхож, в зарубежные командировки ездит, иностранные газеты, в определенный момент играющие в фильме роковую роль, почитывает. На скамейке запасных — явно, сценарист Константин Челидзе, использовавший для «Стрельцова» все штампы других российских спортивных блокбастеров, но так и не изучивший собственно личность знаменитого футболиста. Так же, как и режиссер Илья Учитель, с которым Челидзе начинал с другой творческой вампуки «Огни большой деревни» (там хотя бы рассказывалось о выдуманных начинающих кинематографистах, а не о большом советском футболе).
Пиетет к спорту создателей «Стрельцова» ограничивается повторением пройденного из кинопрокатных учебников: Петров в роли «легенды без номера» (спасибо за эту емкую формулировку фильму «Лед-2», откуда создатели «Стрельцова» взяли сцену в ЗАГСе) ближе к финалу пытается повторить взгляд Козловского под номером 17, трибуны болельщиков вновь наполнены карикатурными персонажами, естественно, не обходится и без сцены, где «простые люди» из глубинки (пусть в данном случае и подмосковной) смотрят очередной «судьбоносный» матч по телевизору. И радуются. Со слезами на глазах, само собой. Пиетет к «совку» оказывается в «Стрельцове» гораздо важнее личности героя, пусть и тоже скатывается в карикатуру. Историю одной сломанной судьбы создатели фильма пытаются увязать с судьбой Родины. Только вот о больном, проблемном Учитель и его команда говорить не хотят или не умеют. В их лакированном ретро Стрельцов, хоть и отчасти жертва партийных интриг, обретает должную славу. Народ не безмолвствует, а жжет в нужный момент советские газеты, устраивая стихийный митинг в пользу спортивной звезды. Брежнев, пришедший на смену Хрущеву, доказывает, что энергичный поначалу застой лучше оттепели. А младший представитель некогда легендарной династии Учителей — что на очередном спортивном байопике можно расписаться в собственном бессилии. По отношению к истории, государству, кинематографу.