Пятнадцатая глава книги Тома Бауэра — «Разоблачения» — одна из самых объемных, при этом включает в себя минимум новой информации. Повествование сфокусировано на абсолютной неслучайности всего происходящего в жизни Меган Маркл — молодой женщины, категорически «не доверяющей спонтанности», которой было необходимо держать все под контролем.
В конце сентября 2016 г., когда отношения Меган с принцем Гарри стали укрепляться, она решила, что ее прошлое необходимо «немного подкорректировать».
«9 октября 2016 г. лос-анджелесское пиар-агентство внесло правки в ее страницу в «Википедии». Ссылка на шоу Deal or No Deal была удалена вместе с описанием того, что она представляла чемоданчик №24. Специалисты также удалили ссылку на то, что она была фотомоделью. Был добавлен раздел, озаглавленный «Гуманитарная деятельность». В нем описывались ее визиты в Руанду и Афганистан, а также нью-йоркская речь для «ООН-женщин» и блог Tig.
Две недели спустя Меган отправила Джине Нелторп-Коун электронное письмо, в котором объявила о завершении своей актерской и коммерческой карьеры. Их контракт был расторгнут».
Джина Нелторп-Коун, которая совсем недавно считала, что их с Меган связывают не только рабочие отношения, была расстроена: «Я поняла, что теряю ее не только как клиента, но и как друга». На этом профессиональный агент Меган исчезает из повествования.
22 октября 2016 г. Меган пригласила Гарри, прилетевшего в Торонто, на костюмированную хэллоуинскую вечеринку в Soho House — они веселились там с принцессой Евгенией и ее другом; «большинство присутствующих не сомневались, что Меган сопровождает Гарри».
30 октября 2016 г. Sunday Express опубликовал материал Камиллы Томини об их романе. Гарри предупредили об этом из Лондона рано утром, и он успел незаметно покинуть дом Меган и добраться до аэропорта, не привлекая внимания журналистов. Букингемский дворец обтекаемо сообщил в ответ на запрос: «В этом есть доля правды», — и дом Меган в Торонто немедленно осадила толпа папарацци. Она не давала комментариев по поводу происходящего, но подогревала интерес к себе, публикуя на Tig фотографии наподобие своих визитов в Лондон или одинаковых браслетов, которые носили они с Гарри.
В первые часы британская и американская пресса была в восторге от «феминистской принцессы мечты» — от такой случайной рекламы «Форс-мажоры» и Reitmans не могли поверить в свою удачу. Но уже через два дня тон СМИ изменился. Журналисты добрались до убогой голливудской квартиры Томаса Маркла, но не нашли его, живущего в Мексике. Меган говорила с ним по телефону и приказала «залечь на дно» — как и Дории, которую осадили со всех сторон: «предлагали деньги за интервью, пытались незаконно проникнуть в ее дом и преследовали, когда она шла по улице». Позже дом Дории взяли под охрану.
То, что родители Меган не общались с журналистами, не помешало последним раскопать много неафишируемых подробностей о совсем негламурной жизни семьи. Газеты рассказали, что Томас Маркл дважды подавал заявление о банкротстве; несколько лет назад этого не избежала и Дория — у нее был долг по кредитным картам в 52750 долларов; недавно банкротом был объявлен и единокровный брат Меган, Том-младший. Меган потребовала молчания от родителей, но не поговорила больше ни с кем из родственников — ни с Самантой, ни с Томом-младшим, ни с кем бы то ни было из Рэгландов, — и это стало ее главной ошибкой: журналисты добрались до них, и Саманта первой начала клеймить сестру как «социальную альпинистку». Именно тогда Меган потребовала, чтобы ее отец «заставил замолчать» Саманту и Тома-младшего, а он отказался, неспособный повлиять на взрослых детей.
«Внутрисемейная война» не могла не разжечь азарт СМИ, и публикации становились все более негативными: «теперь описание Меган как «золотоискательницы» выглядело наименее оскорбительно». В интернете публиковались откровенные материалы: «сцена из «Форс-мажоров», где она целуется с одним из актеров, одетая только в бра, сомнительное видео, где она снята топлесс на яхте, и сфальсифицированная фотография топлесс». СМИ спекулировали информацией о ее личной жизни, хотя и Тревор Энгельсон, и Кори Витиелло хранили молчание.
Через несколько дней этого безумия даже таблоиды начали проявлять сочувствие к Меган: Sun опубликовала статью «Давайте дадим шанс девушке Гарри»; за ней Daily Mail вспомнила о Челси Дэви и Крессиде Бонас и заявила, что «трагедия Гарри в том, что ни одна здравомыслящая девушка не вышла бы за него замуж», испуганная перспективой «пожизненного заключения при королевском дворе».
Меган, ежедневно читавшая газеты и смотревшая телерепортажи, в конце концов «страшно расстроилась» и «почувствовала себя больной».
«Настаивая на том, что ей нужна защита от таблоидов, стремящихся разрушить ее репутацию, Меган приказала своему североамериканскому агенту описать ее как сбитую с толку жертву фальшивых новостей. Гарри знал, что ни один журналист в это не поверит. Опасаясь, что может потерять девушку своей мечты и будущую жену, он был в отчаянии.
Несколькими месяцами ранее, в самом начале их отношений, Гарри предположил, что актерская карьера Меган подготовила ее к неизбежному интересу прессы. К несчастью Меган, она не понимала, что голливудская публичность — это цепь взаимных одолжений и соглашений, деньги и нечестная журналистика. У Букингемского дворца не было этих рычагов влияния на британские газеты: они публиковали чистую реальность, не прикрытую голливудской косметикой. Более того, дворец не имел никакого влияния за пределами Британии, особенно на социальные сети, часто некорректные и злобные. Меган предпочла не понимать этих ограничений, вместо этого обвинив газеты в «расовом подтексте» публикаций».
Заговорив об этом, Бауэр отмечает интересный момент: Меган отнюдь не получила безоговорочной поддержки цветных американок, как можно было ожидать. Молодая чернокожая журналистка Илэйн Мушива воспользовалась «трибуной» American Vogue, чтобы предупредить об опасности бездумного восхищения привилегированной женщиной смешанной расы: «Меган Маркл — тот тип чернокожей женщины, — писала она, — каким большинство правых белых американцев хотели бы видеть всех нас, раз уж чернота вообще существует».
Принц Гарри, желая защитить Меган от нападок, решил «объявить войну СМИ». В этот момент на поле впервые появился Джейсон Кнауф, сотрудник пресс-службы дворца. Сперва Кнауф убедил дворец, что к новой девушке Гарри необходимо применить стандартный протокол, разработанный для членов королевской семьи: это позволило бы «пресекать запросы СМИ о Меган — никаких интервью, никакой информации о ее личной жизни, никаких комментариев по поводу каких бы то ни было разногласий». Но разъяренному Гарри, сравнивавшему Меган с Дианой, было мало стандартного протокола: он требовал выступить с заявлением и официально продекларировать готовность стать на ее защиту.
«К вящему недоумению Кнауфа, Меган потребовала, чтобы заявление отражало параллель между ее потенциальной судьбой и судьбой Дианы. Кнауф предупредил, что чрезмерная драматизация страданий Меган может привести к неприятным последствиям, но Гарри был непреклонен. Если желание Меган быть приравненной к Диане не будет удовлетворено, настаивал Гарри, он, вероятно, потеряет ее. Кнауф вынужден был уступить».
Принц Уильям, которого Гарри попросил о поддержке, беспокоился о развитии ситуации — но упорство младшего брата не удалось сломить и ему. 8 ноября 2016 г. официальное заявление, резко осуждающее действия СМИ по отношению к Меган, было опубликовано.
Теперь дворец должен был в определенной степени контролировать жизнь Меган — и контроль начался с «Форс-мажоров». Продюсеру Аарону Коршу пришлось «передать все сценарии будущих эпизодов Нику Коллинзу, агенту Меган, — сценарии были направлены в Кенсингтонский дворец для утверждения, после чего инструкции об изменении слов были отправлены обратно из Лондона в Лос-Анджелес. Наиболее важное требование касалось последней сцены Меган — «свадьбы» ее персонажа с Майком Россом. Дворец распорядился: не должно быть сделано ни одной фотографии Меган в свадебном платье. В перерывах между съемками она всегда должна надевать поверх платья жакет».
Пока Меган была занята на съемках, Гарри несколько раз встречался с Чарльзом и Камиллой в Кларенс-хаусе:
«Беседы касались трех тем. Во-первых, Гарри сказали, что Меган должна продолжать актерскую карьеру. Во-вторых, нельзя было ожидать, что Скотленд-ярд автоматически будет защищать его подругу 24 часа в сутки. [Ни одна из его предыдущих подруг не бросала работу и не была взята под защиту полиции.] В-третьих, рассказывал позже Гарри, кто-то размышлял о том, как будет выглядеть его будущий ребенок. По одной из версий, Камилла заметила: «Было бы забавно, если бы у вашего ребенка были рыжие афрокудряшки», — и Гарри рассмеялся. Впоследствии реакция Меган на этот разговор превратила веселье Гарри в ярость».
[Дальнейший рассказ, повествующий о том, как Гарри осторожно вводил Меган в свой круг, перед выходом книги был напечатан в Times под названием «Гарри, должно быть, сошел с ума»: что его старые итонские друзья думали о Меган»; прочитать о нем можно здесь.]
Глава завершается 24 ноября 2016 г., когда Гарри был занят исполнением королевских обязанностей, а Меган праздновала День благодарения в Лос-Анджелесе:
«Она пригласила отца и мать на праздничный ужин. Вместо того чтобы встретиться в доме Дории, Меган воспользовалась голливудским домом Артура Лэндона (Гарри договорился об этом с Артуром Лэндоном, своим старым школьным другом, сыном бывшего офицера британской армии). Расположенный на огромном участке земли, потрясающий особняк был пуст. Томас принес два ореховых пирога, а Меган и Дория приготовили индейку. Ни Томас, ни Дория никогда не бывали в таких роскошных домах. Оба они были впечатлены новым статусом своей дочери, но в их встрече не было ничего необычного. С тех пор как они развелись, Томас и Дория регулярно встречались. Время от времени Томас и Дория «снова сходились» во время его поездок в Лос-Анджелес: он ночевал в доме Дории, она готовила еду и стирала его одежду.
Их шестичасовой разговор за ужином касался только старых времен. Меган ничего не рассказывала о своей новой жизни или планах, и ни один из родителей не спрашивал ее о будущем. Ужин был ненадолго прерван телефонным звонком Гарри. Принц коротко пожелал Томасу счастливого Дня благодарения. Он ничего не сказал о встрече с ним. В конце трапезы Томас отказался от приглашения Меган остаться на ночь и поехал обратно в Мексику. Оглядываясь на прошлое, он верил, что его дочь «еще не достигла того уровня, которого заслуживает».