...О том, что он в очередной раз «влетел», он понял почти сразу. Как только невеста превратилась в жену.
Не спрашивая разрешения, в его доме тут же поселились многочисленные ее «мамки», которые, сделавшись «главными командирами», стали управлять не только его хозяйством, но и его жизнью. Он больше не принадлежал себе.
Но с этим, пожалуй, он мог бы еще мириться - любовь долготерпелива. А еще многое прощает. Но вот бизнес... Бизнес - это живой организм, который живет по своим нормальным, а не сумасбродным законам. Он так же как человек нуждается в постоянной заботе и внимании, в поддержании жизненных сил. А с этим у бизнесмена с некоторых пор возникли проблемы. Даже его нехилое финансовое положение не могло выдержать заоблочных запросов новой родни. Она, как ненасытная саранча, скоро уничтожила даже неприкосновенный денежный запас семьи, поставила на грань банкротства еще недавно стабильные его предприятия. И с этим нужно было что-то делать. Он решился поговорить с супругой.
В самой деликатной форме он рассказал ей о сложившейся ситуации, попросил повлиять на родственников, которые жили явно не по средствам. Он больше не мог покупать им дорогие наряды, дарить эксклюзивные авто, оплачивать фешенебельные курорты...
Жена обиделась. Как это отказаться от нарядов? Как это не менять машины? Когда она в кино видела, как жены олигархов меняли их чуть ли не ежедневно, имея не менее чем по сотне штук...
Он пытался объяснить ей, что он не олигарх; что он просто состоятельный, но отнюдь не в той мере, как они, возможно, неправильно себе представляли. Еще немного и он сделается банкротом. Он просил их жить по средствам, уважать законы гостеприимства. Они на его просьбу не откликнулась. И началась война. Та, что без правил.
...Они недолго искали возможность и способ его устранения, - этот способ был черным по белому прописан в брачном договоре. Нескольких грамотно сфабрикованных подстав оказалось достаточным, чтобы лишить его остатка имущества.
...Он смотрел в перекошенное от гнева лицо жены, которая, брызгая слюной, обзывала его последними словами. «Старая кляча», «кнур», «скунс вонючий» было самым мягким из того, что он о себе услышал. Она брезгливо наморщила хорошенький носик, будто он и вправду смердел, оттолкнула от себя его ласковые руки, запахнулась в халатик, решительно направилась в спальню, - отныне она запрещала ему, «свинье», даже приближаться к ней.
А он и раньше бывал в ней не часто: он был деликатен, стеснялся настаивать на своих супружеских правах, приставать со своими неумелыми ласками. Он всегда терпеливо ждал, когда у нее, наконец, перестанет «болеть голова», появится настроение, и она его позовет... А это случалось столь редко, что являлось почти событием...
Дальше случилось непоправимое.
...Она металась по гостиной, орала, матерно ругалась, швыряла ему в физиономию какие-то фотографии. Он поднял одну из них и остолбенел - это был компромат. На мастерски сделанных снимках были засняты особо пикантные моменты его «кувыркания» с чужой женщиной. И это было правдой. Точнее... Ну как сказать, «правдой»?.. Правдой, если брать факт в его голом виде. Событие измены действительно имело место, он не отрицал. Вот только... Вот только не все здесь было так просто...
...Он был одинок. Всегда. Во всем. Даже когда, случалось, женился. Он жил в семье, и в то же время как бы в стороне от неё. И не потому, что был "буквой" или "себе на уме". Он искренне желал и искал счастья - с его милыми хлопотами, детьми, любовью, взаимной заботой, искренней, а не притворной привязанностью... Не получалось. Едва женившись, он скоро понимал, что никому был, в сущности, не нужен, что его никогда не любили, а просто использовали. Сначала, как дурака, которого можно было легко охмурить, развести на замужество, потом как пресловутый денежный мешок. Избегая скандалов, он не протестовал, замыкался в себе, тихо отходил в сторону, не мешая своим половинкам жить их собственной жизнью. Но и он, как и все люди, тоже желал ласки, тепла, участия, мечтал о любви, а еще просто хотел быть кому-нибудь интересным...
...Ему не хотелось идти домой. Дом, еще недавно красивый и уютный, превратился в гадюшник, вызывал острое чувство отвращения и страха. Он больше не мог видеть своих "родственников", их злорадных многообещающих ухмылок. Он просто боялся их. И оттягивая решительную минуту, когда нужно было расплатиться за ужин и ехать, оставался видеть в углу уютного ресторанчика, пил вино, рассеянно колупался вилкой в тарелке. Ему было скверно. И вдруг... Кто-то легонько приобнял его за плечи, тихо шепнул на ухо: "Не грусти. Всё перемелется. Не только хорошее, но и всё плохое в жизни обязательно проходит. Поверь. Ночь сменяет день, день - ночь... Надо только немного потерпеть..." Он оглянулся. Сзади, касаясь волосами его плеча, стояла молодая симпатичная блондинка. Она улыбалась.
А потом как-то так всё само собой получилось...
...Он помнил, что ему было очень хорошо; что он, наконец, освободился от гнетущего чувства тоски, расслабился, сделался бесконечно свободным... Он отдавался ей, ощущая во всём теле невыразимо приятный прилив сил, так что хотелось петь и летать.
Друзья, которым он рассказал о событии, не оценили талантов его случайной знакомой. Начальник службы безопасности угрюмо насупился.
- Ты в кого такой дурак? Какая, нахрен, "шахерезада"?.. Ты мальчик, что ли, тёлок по кабакам снимать? Нарваться хочешь?.. Ну, ну...
- Нет, нет!, ты не понял! Она замечательная!
- Кто бы сомневался...
- Я даже не представлял, что женщина может доставлять такое удовольствие... Мне никогда... ни с кем... ни разу в жизни... не было так хорошо, понимаешь:!
- А как же... Только баба здесь при чем? Тебя, лоха, наркотой накачали, а потом пустили "полетать"...
- Как наркотой?!
- Да ты и вправду малохольный или притворяешься?..
Он не стал больше спорить, вернулся к работе, сожалея только об одном: что не спросил тогда номер телефона новой знакомой.
А дальше он получил от неё заказное письмо. И это было шоком...
Стыдясь, он никому не показал присланные фотографии. Тем более, что и сумма, которую она просила за молчание, была невелика. Он заплатил. Потом заплатил еще раз... Потом еще и еще... А потом он всё же вызвал адвоката, кинул перед ним на стол конверт.
- Что скажешь?..
Адвокат помрачнел
- А я тебя предупреждал. Эти фотки стоят много дороже, чем ты можешь и хотел бы себе даже представить...
Он понял, похолодел.
- Найти ее сможем?
- Зачем? Она - простой исполнитель, пленки у нее нет. Пленка у заказчика. А тот в твоём же доме живёт... Неужели не ясно?
Он не поверил. И зря. Скоро этими фотками уже швырялись его жена и тёща. Назревала развязка.
...Они ходили по его дому, как победители, примеривались к его стоимости, не стесняясь, вслух, подсчитывали его деньги. Они были так уверены в своём успехе, что не пытались даже скрывать своего участия в мастерски провернутом "дельце", гордились собой.
Он пытался объясниться с ними. Не получилось. Они требовали немедленного выполнения условий брачного договора, т.е. не прибегая к шумихе и "мышиной возне", убраться вон, отдать им бизнес... Теперь они не просто выживали, теперь они гнали его из его же собственного дома...
(продолжение следует...)