#мистика#проза#любовь#отношения#прошлое
У меня плохое предчувствие. Случится что-то… жуткое.
Почему из всех возможных прилагательных — страшное, ужасное, непоправимое… — она выбрала именно это? Жутко — слово, которое употребил бы ребёнок, но не восемнадцатилетняя девушка.
Илья сам не понимал, как так получилось, но этого слова было достаточно, чтобы поехать вместе с Соней. Они оба не верили, но они оба чувствовала, что ехать нужно.
потому что случилось что-то жуткое
В отличие от Сони, Илья не бросил машину у дома, где жила гадалка, а припарковался на стоянке. Дождь прекратился, но во дворе у дома никого не было. В песочнице лежала забытая кем-то из детей кукла. Пластмассовые глаза уставились в небо. Здесь же валялось сломанное пластиковое ведерко и совок. Во всем чувствовалось запустение и какая-то невыносимая тоска, от которой щемило в груди.
Что должны были чувствовать дети, которые росли здесь?
они привыкли
неужели к этому можно привыкнуть?
Соня вдруг подумала о цикле фильмов «Пила». Там была страшная кукла и детский велосипед. Трехколесный.
Прежде чем выйти из машины, Илья повернулся к девушке и негромко сказал.
— Сегодня останешься у меня. И этим вечером нас будет только двое. Никаких гадалок, никакой Оли, Алисы… вообще никого. Только ты и я. Да?
Соня улыбнулась ему, соглашаясь со всем.
— Я серьезно, Соня, очень хочу провести этот вечер с тобой, — продолжал он.
— Так и будет, — ответила Соня, — я тоже очень хочу этого. Закажем пиццу, посмотрим какой-нибудь фильм, — она нашла взглядом окно квартиры, где жила гадалка. Оно было закрыто.
— Соня, — позвал Илья, — солнышко, посмотри на меня.
Она подчинилась.
— Пицца обязательно? Я думал, ты что-нибудь приготовишь, нет?
— Конечно. Как скажешь, — пробормотала она, не особо вникнув в смысл его просьбы. Илья покачал головой, но ничего не сказал.
Они вышли из машины и пошли к подъезду. Соня старалась не смотреть на куклу. Она вдруг подумала, что её глаза не пластмассовые, а мертвые. Мертвые, как девушка, которую хоронили в тот день, когда они приехали к гадалке первый раз.
— Мне почему-то всегда очень хотелось, чтобы ты приготовила что-нибудь для меня.
— Обязательно, Илья.
— Считаешь, глупость?
— Наоборот. К тому же, это меньшее, что я могу для тебя сделать.
— Нет. Ошибаешься.
Она обратила внимание на то, что Илья посмотрел на куклу, но тут же отвёл глаза в сторону, как будто она была ему неприятна. Возможно, это что-то значило. Возможно, не значило ничего. Она вдруг подумала об игрушках, которые кладут на могилы умерших детей. Жуткая традиция, но как без этого?
хватит
А это можно назвать традицией? Наверное, сейчас уже можно.
— Вино я уже купил, — сказал Илья.
— Предусмотрительно. Может, салат? Например, «Греческий». Но соус придётся купить, я не умею его делать. Пару раз пыталась, получилось как-то не очень.
— Хорошо, — сказал Илья.
— Ещё можно приготовить тофу, я обожаю тофу.
— Можно, — Соня видела, что его мысли заняты чем-то другим, но не могла даже предположить, чем именно. Они оба пытались делать вид, что ничего не происходило, но получалось… как-то не очень, как её соус к салату «Греческий».
Илья остановился у подъезда и потянул девушку к себе, заставив её тоже остановиться. Соня повернулась, вопросительно глядя на парня.
— Не пытайся решать сама все свои проблемы, хорошо? Соня, я здесь, чтобы помочь. Рассказывай, пока мы туда не зашли.
— Что рассказывать?
— Всё.
— Прямо сейчас? — неуверенно уточнила она, бросив на Илью быстрый, тревожный взгляд.
— Прямо сейчас.
Она хотела отвернуться, но не могла. Карие глаза держали крепко, не позволяя отвести взгляд, не оставляя ни единого шанса на что-то, кроме правды, которую он требовал от неё. На этот раз именно требовал, а не просил.
— Я боюсь, что ты разочаруешься во мне, — признаться в этом было невероятно сложно, но она заставила себя.
Илья не выглядел удивленным, но все же спросил.
— Почему?
Девушка подняла глаза к небу и начала с преувеличенным вниманием разглядывать тучи, как будто ей это действительно было интересно.
— Соня, — Илья коснулся подушечками пальцев её ладони, — я тоже очень боюсь, что ты разочаруешься во мне.
— Нет.
— А почему я должен?
— Я не знаю. Много причин. Ты только что узнал о смерти своих друзей, Илья, и что делаю я? Заставляю тебя ехать со мной к гадалке, потому что… — Соня резко замолчала, не решаясь сказать ему правду. Ей было стыдно.
— Давай начнём с того, что это я предложил тебе поехать, ты меня ни о чем не просила. Друзья погибли, тут уже ничего не изменишь, а твои проблемы мы ещё можем решить.
— Пусть так. Я всё равно не должна была соглашаться.
Илья усмехнулся.
— Соня, я принял решение. Твоё согласие или… или несогласие ничего бы не изменило. Я уже не мальчик.
о, это точно, это и пугает
— И это не должно тебя пугать, — закончил он, — ты же об этом сейчас думаешь, да?
— Ты всё решил за меня, да? — спросила Соня, начиная злиться. Она всегда злилась, когда не понимала чего-то или когда её загоняли в угол. Как сейчас.
— Я решил за себя, — спокойно ответит Илья, — за тебя я не решал ничего. Соня, ёжик мой колючий, я бы на это никогда не решился. Почему мы здесь?
Она не захотела врать и изворачиваться. Он имел право узнать правду.
— Мне кажется, должно случиться что-то страшное, в смысле… плохое, — теперь она смотрела на него, даже не предполагая, какой испуганной и одновременно решительной выглядит сейчас.
— Я хочу убедиться в том, что все это ерунда.
— А если нет? — негромко спросил Илья, — ты готова к этому?
— К чему?
— К тому, что все это окажется правдой. Может быть, ты заметила что-то в поведении гадалки, и это что-то тебя насторожило… напугало. Может быть, это случилось на подсознательном уровне.
— В тот день она пила, — тихо сказала Соня, — я ей сказала, что дар — это тяжёлое бремя. Намекнула, что не каждый это выдержит. Я не верю.
Илья промолчал.
— Я не верю, — повторила она, но он снова ничего не ответил.
Они молча поднялись на второй этаж, и Соня остановилась, чувствуя, как внутри неё расползается холодный, липкий страх.
Дверь в квартиру гадалки была открыта.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Разбитое отражение»