Старые кладбища обладают особым магнетизмом. На них практически не чувствуется граница между мирами, и душа наполняется умиротворением и покоем. Одно из таких мест – Смоленское кладбище Санкт-Петербурга, то самое, где захоронены мощи блаженной Ксении.
Территория к западу от часовни Ксении Петербургской – самая старая часть кладбища. Здесь есть могилы, которым 200 и более лет. На многих плитах сохранились эпитафии, рассказывающие о чине, жизни, достоинствах умершего. Я очень люблю гулять здесь, и всякий раз, оказываясь в Северной столице, отправляюсь на Смоленское кладбище.
Это было в конце сентября. Отстояв вечернюю молитву в часовне, я пошел знакомым маршрутом. Косые лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь густую крону старых деревьев, а внизу, над могилами, уже начал сгущаться полумрак. Вдруг впереди я увидел огонек, похожий на свет лампадки или свечи.
Странно, неужели еще остались родственники, которые приходят на могилы своих далеких пращуров. Я подошел к могиле, но ни света, ни остатков свечи не обнаружил. Возможно, это последний солнечный луч, скользнув по влажной поверхности камня, ярко вспыхнул и погас. Так, наверное, уходит в вечное странствие человеческая душа.
Мне удалось разобрать надпись на гранитной стеле: «Здесь покоится прах князя И.Г. Милосердова…». Эту фамилию часто называли в нашей семье, когда с любовью и теплотой вспоминали предсмертные причуды моей прабабки, Милосердовой Агнии Ивановны, родившейся в 1908 г и прожившей 92 года. «Милосердовы мы, князья!» – тоненьким, однако властным голосом восклицала она.
Но никого среди близких и дальних родственников с такой фамилией у нас не было, поэтому воспринимали эти высказывания как блажь старого человека.
Внезапно я увидел еще один огонек, уже над захоронением отроковицы Анны Милосердовой. Затем огонек привлек меня к расколовшемуся камню, надпись на котором разобрать было невозможно. Так я и ходил среди памятников и плит, под большей частью из которых покоился прах рода Милосердовых.
Покинул я эти могилы уже в сумерках, когда на центральной аллее зажглись фонари. Что это было? Иллюзия, возникшая под действием элегической обстановки старинного кладбища? Случайное совпадение фамилий в прабабкиных рассказах и на надгробных надписях?
А может, прабабка действительно хотела раскрыть тайну семьи, но мы не восприняли всерьез ее слова. И теперь души предков позвали меня, чтобы сказать: «Помни имя свое»...
