Анатолий Фёдорович Кони (28 января (9 февраля) 1844, Санкт-Петербург — 17 сентября 1927, Ленинград) — русский юрист, судья, государственный и общественный деятель, литератор, судебный оратор, действительный тайный советник, член Государственного совета Российской империи (1907—1917). Почётный академик Санкт-Петербургской академии наук по разряду изящной словесности (1900), доктор уголовного права Харьковского университета (1890), профессор Петроградского университета (1918—1922).
А.Ф. Кони лично знал Одоевского, с которым встречался в Москве у своего свойственника, писателя и археолога, А.Ф. Вельтмана. Начало работы над статьей об Одоевском относится к восьмидесятым годам: 10 октября 1886 г. Кони обращается к редактору «Русской старины» М. И. Семевскому с просьбой сообщить, какие материалы об Одоевском были опубликованы в журнале (ИРЛИ, ф. 134, оп. 1, ед. хр. 67, лл. 36—37); в том же году он делает доклад об Одоевском в Шекспировском кружке. К 1893 году в основном уже сложился текст первоначальной редакции статьи, которая предназначалась для публичной лекции в пользу Общества пособия бедным и больным детям; сохранился план этой редакции, датированный 20 февраля 1893 г. Лекция была повторена в ноябре того же года в Русском литературном обществе в Петербурге и вызвала отклики; печать отмечала, что Кони воскресил имя значительного деятеля русской культуры (см. В. Михневич, На очереди (Забытое хорошее имя) — «Новости» 1893 г. № 328, 28 ноября, стр. 2). В дальнейшем Кони неоднократно возвращался к публичным чтениям об Одоевском, в котором видел образец служения «лучшим сторонам духовной природы человека и высшим потребностям общественного строя»; при этом он учитывал вновь появлявшиеся материалы и критические работы об Одоевском. Известно чтение в ноябре 1897 года в Соляном городке в пользу пострадавших от наводнения («За последние годы», изд. 2-е, СПб., 1898, стр. X) и два чтения в 1898 году—11 апреля в Петербурге («Русские ведомости» 1898 г. № 100, 13 апреля, стр. 2—3) и в Москве (для увеличения средств Психологического общества — см. «Русский вестник» 1904 г., февраль, стр. 811). В том же году А.Ф. Кони посвящает памяти Одоевского второе издание своей книги «За последние годы». Статья была прочитана 16 ноября 1903 г. на публичном соединенном собрании отделения русского языка и словесности и разряда изящной словесности Академии Наук, пособия нуждающимся литераторам и ученым» (П.И. Вейнберс. Литературные спектакли — «Ежегодник императорских театров», сезон 1893—1894 гг., прилож. 3, стр. 100). В этом спектакле вместо заболевшего А.Н. Островского в роли Абдулина выступил Ф. Кони.
Кони писал в своей статье:
...30 июля только что истекшего года исполнилось сто лет со дня рождения князя Владимира Федоровича Одоевского. Пушкин справедливо упрекал нас в том, что мы ленивы и нелюбопытны. К этому можно бы прибавить, что в огромном числе случаев мы и неблагодарны. Эти наши свойства сказываются обыкновенно в том, что, пользуясь нравственными или материальными плодами порядка вещей или строя мыслей, созданного совокупностью усилий выдающихся людей, мы — или забываем их имя и их дело совершенно, — или смешиваем их с другими, или, наконец, удерживая в памяти их имя, связываем с ним представление о той стороне их деятельности, которая представляет лишь частицу, и притом далеко не главную, их полезной, часто сопряженной с жертвами и страданиями, жизни на пользу родины.
Князь Одоевский представляет собою один из примеров такого печального отношения нашего к деятелям, которые, выражаясь словами поэта, сеяли «разумное, доброе, вечное»...
Вдумчивый и глубокий мыслитель сказывается в содержании произведений Одоевского. В них чрезвычайно ярко и постоянно просвечивает ненависть к обычной житейской лжи и стремление к борьбе с нею и с семенами, брошенными среди людей «мышиного горизонта», «на плодородную землю болтанья, политую водой злословия». Сам Одоевский в заметках своих, хранящихся в императорской Публичной библиотеке, определяет себя как борца против лжи и подчас ее жертву: «Ложь в науке, ложь в искусстве и ложь в жизни были всегда моими врагами и моими мучителями. Всюду я преследовал их и всюду они меня преследовали». Его проницательному и направленному к идеям высшего порядка уму было ясно, что наиболее широкое проявление этой лжи выражается в условности людских отношений, идущих вразрез со здравым рассудком и с законными требованиями сердца. Опутывая человека, эта условность постепенно и неотвратимо заволакивает туманом и скрывает истинный смысл жизни, устраняя таким образом и заботу о содержании этой жизни и вызывая равнодушие к самым вопиющим ее противоречиям и примирение с ними.