Совсем немного лет минуло с тех самых пор, как жила в Тверской губернии блаженная бабка-предсказательница Благова Ольга. Была старуха черной ведьмой и славилась в округе силой своего колдовства. Со всей страны тянулись к ней незваные гости. На судьбу погадать, мужа вернуть, душевные болячки залечить, да и просто любопытных хватало. В ее доме цвела черная магия.
Своенравная карга не всякого привечала, но уж если бралась помочь, то дожимала на всю свою ведьмацкую мощь. Деревенские тетки судачили, что сильнее заклятий и приворотов никто не делает.
Уж очень сильна была бабка в колдовстве. Местные это знали, побаивались, потому и не донимали особо старуху. А та головой совсем больна к старости стала. Обозлилась попусту, замкнулась в своей лачуге, но страждущих принимать продолжала. Бабы говорили, что умом Ольга тронулась в тот момент, как сестру потеряла. Вместе они жили когда-то под одной крышей, но не дружно. Аполлинария, светлая сестрица, служила белой магии, соперничая с нерадивой мраковалкой.
Однажды ночью на святки их дом горел. Половина деревни это видела, но наутро лачуга стояла нетронутой пламенем. А после местные не понимали - то ли показалось, то ли приснилось... Что там творилось той ночью никому не ведомо. Только белая повитуха и травница Полина слегла в параличе после тех странных событий. И в праздник православного крещения скоропостижно скончалась.
Ольга была немногословной. Впрочем, застав ее в настроении, можно было много интересного услышать. Ведьма усаживалась в угол к иконостасу покойницы Полины, зажигала корявые церковные свечи, переворачивала вверх ногами святое писание и закатывала глаза, водя почерневшими пальцами по перевернутым буквам. Зрелище было сильное. Но когда старуха начинала говорить, по телу и вовсе бежали мурашки. Малоразличимое бормотание сменялось на заклинания, потом замолкала. И через время сама начинала рассказывать. Без вопросов - их она не любила. Никто не понимал откуда, но колдунья всегда знала, для чего к ней пожаловали.
Помнится, проговорилась мне старая ведьма о том, что выбрала свой черный путь от зависти.
Аполлинария с девичества была сильнее. Лечить могла одним взглядом, да напевами. А Ольге белая наука давалась тяжко. Тогда и отправилась еще совсем юная дева на кладбище, чтобы призвать черного стража. Силы захотела. И темный привратник дал ведьме знания. А взамен забрал девичью красу. На будущий год красавицу Ольгу невозможно было узнать.
Ссохлась девка, да скрючилась, будто вековая старуха. Так потом и осталась нетронутой мужчиной. Глядя на цветущую Полину, говорит, стала жалеть. Но было поздно.
Приворожить к себе никого не смогла. Белая сестра умело препятствовала черным умыслам, ее заговор надежно связывал черные колдовские руки.
В ту самую ночь крещенского пожара сестры поругались как никогда раньше. Ольга призвала на помощь приспешников Сатаны, пожелала стать еще сильнее. И это свидание повлекло страшные последствия. Не рассчитала темная дева сил. Или ошиблась в оккультном ритуале. Только пришли к ней не бесы, а сам повелитель тьмы. И за тщеславие наказал Ольгу.
Ополоумела ведьма. Полина не смогла защититься, оцепенела в ту же ночь и вскоре тихо умерла. Тогда Ольга и осознала, что осталась совсем одна. Никакой родни у сестер веки вечные не было. Сгинули все в незапамятные времена.
Тихо доживала ведьма свой век.
Стала совсем старая. Реже и реже принимала посетителей - то заклинание сотворит, то человека пропавшего найдет. Потом впала в агонию и два месяца мучилась. То билась в судорогах, то тихо лежала без сознания. Приходила в себя, кричала от боли, сыпала горстями проклятия и утихала вновь.
Местная фельдшерица едва ли не жила в колдовском доме, отчаянно выполняя профессиональное предназначение. Пыталась помочь и не понимала, как ведьма еще живет.
Бабы начали судачить, что не может колдунья уйти, пока не передаст свои знания юной преемнице. Нужна была рыжеволосая девица по приданию. Да не было такой в деревне.
Ну разговоры разговорами, а закончились Ольгины мучения страшно. Поздно ночью цыгане подперли ведьмину лачугу березовым чурбачком и подожгли.
Дом горел как спичка. Ровно и тихо... Ужас тех событий только начинал спадать. Тетки заговорили, мол, отмучилась старая карга, упокоилась, хоть и помогли.
Расследовать никто ничего не стал - ни к чему это было властям. Дела деревенские. И жизнь пошла своим ходом. Только местные чертыхаться перестали, проходя мимо пожарища.
Ровно после того, как на сороковой день от Ольгиной погибели сельская фельдшерица родила девочку. С огромными глазами. И не по-младенчески длинными рыжими волосами...
