К Макиавелли относятся неоднозначно. Кто-то считает, что его учение о политике государя цинично, в каком-то смысле, аморально, а кто-то считает, что он просто описывал свою эпоху, говорил то, что видел и поэтому нельзя его винить в чрезмерной откровенности и правдивости.
Я хочу последовательно рассмотреть наиболее значимые с моей точки зрения места его трактата «Государь». С чем-то я соглашусь, с чем-то нет. Вы, уважаемый читатель, в свою очередь, можете согласиться или не согласиться со мной в комментариях к статье.
В качестве аргументов «за» и «против» буду использовать исторические факты, а не философские рассуждения, поскольку считаю, что история является тем материалом, который по-настоящему подтверждает или опровергает философские размышления. Политическая философия полезна, но логические рассуждения являются лишь гипотезами и не могут быть достаточным основанием для критики теории или планирования возможного будущего. Они могут лишь наметить путь к развитию, к идеалу, но они не гарантируют, что этот путь действительно приведет к нужной цели.
Итак, приступим к анализу трактата «Государь», в котором Макиавелли подробно разбирает монархическую власть, не касаясь того, что связано с республикой.
Во второй главе Макиавелли говорит о разнице в правлении между новым государем и тем, кто получил власть по наследству.
«Наследному государю, чьи подданные успели сжиться с правящим домом, легче удержать власть, чем новому»
Если мы посмотрим на историю, то увидим, что это не так. Да, у представителя, принадлежащего к определённой фамилии, есть некое «наследственное» и потому вроде бы «законное» право на престол, ну или по крайней мере право, основанное на обычае. Но это не уменьшает числа его врагов. Если узурпатора хотят убить герои, борющееся за свободу, ненавистники или другие узурпаторы, то наследного правителя хотят убить либо ненавистники, либо родственники, борющиеся за власть и к тому же обладающие силой, либо другие узурпаторы, а также герои, борющееся с монархией. То есть врагов у наследных правителей не меньше, и родственники, а также приближенные представляют для них очень большую опасность.
Один и тот же правящий род может длительное время находиться у власти, но это не отменяет борьбу за власть в самой семье, а также использование внутрисемейных раздоров влиятельными олигархами, амбициозными людьми, которые выбирают и способствуют приходу к власти наиболее управляемого члена правящего семейства, который остается лишь их марионеткой на троне.
Кроме того, нельзя забывать и о том, что официальный правитель может и вовсе не иметь реальной власти, он может находиться под сильным влиянием со стороны своего ближайшего окружения или быть практически пленником у своих телохранителей, военачальников и других людей, обладающих силовой властью.
Примером внутрисемейной борьбы может служить приход к власти над Англией Генриха IV, двоюродного брата короля Англии Ричарда II. Генриху не составило особого труда занять трон в ходе недолгой борьбы. А Ричард, хоть и был законным наследным правителем, но это никак не помогло ему удержать власть.
Примером опасности, исходящей от приближенных, служит отравление Александра Македонского (разумеется, если это действительно отравление, а не последствие образа жизни царя). У него было много ненавистников, врагов, многие боялись за свою жизнь рядом с ним, многие устали от его чрезмерной энергии и амбиций и желали остановиться, сохранив за собой то, что приобрели от бесконечных военных походов.
Примером отсутствия фактической власти у наследного правителя могут служить багдадские халифы. Чтоб удержаться против своих врагов, халифы окружали себя многочисленным войском тюркских телохранителей, то есть иностранными наемниками, они назывались «гулямы». Эти наёмники в итоге приобрели фактическую власть в халифате (приблизительно с 861 г.): они по произволу распоряжались престолом, пользовались именем халифа только как прикрытием для своего военного владычества. Их главнокомандующий эмир-аль-умара имел в своих руках всю гражданскую и военную власть; он держал халифа под своим покровительством, как пленника, охранял его, когда хотел – низвергал и заменял другим.
Ещё одним примером утраты власти официальными правителями является возрастание власти майордомов во Франкском государстве. Сначала майордомы были лишь старшими сановниками во дворце, но «ленивые» короли постепенно перебросили на их плечи все заботы о государстве. В итоге это увеличило власть майордомов, они добились того, что должность стала наследственной, а в 751 году майордом Пипин Короткий стал королем франков.
Макиавелли в данном случае почему-то не учитывает того естественного явления, что за власть идет непрерывная борьба, и удерживать ее не менее сложно, чем захватывать.
Власть — это ресурс. Безусловно, тот, кто получает ее по наследству имеет гораздо больший «стартовый капитал», чем тот, кто движется снизу по ступенькам лестницы на верх к трону. Но этот ресурс можно потерять при неумелом его использовании или в силу обстоятельств (тяжелое экономическое положение, сильные внешние враги, ошибки предыдущего правителя или правителей, из-за которых усилились олигархи, или начался распад государства, а власть правителя уменьшилась).
Наследный правитель также нуждается в удержании, расширении и углублении своей власти, как и узурпатор. И врагов у него ничуть не меньше. Править спокойно у него тоже не получится, так как жизнь каждый день подкидывает всё новые и новые проблемы, которые правитель должен решать постоянно. Над любым царем, будь он законным, наследным или узурпатором, висит дамоклов меч.
«У государя, унаследовавшего власть, меньше причин и меньше необходимости притеснять подданных…»
Как уже было сказано, борьба за власть идет непрерывно, поэтому у наследного правителя отнюдь не меньше причин притеснять подданных, чем у тирана. Действительно, если династия правит долго, то народ воспринимает ее власть, как само собой разумеющуюся, но это не отменяет борьбу за власть в высших эшелонах. К тому же со временем может появиться усталость от старого правления: тяжелые обстоятельства (экономический кризис, внешняя военная угроза) могут вызвать потребность в реформах, а старый режим будет казаться многим тормозом в развитии государства, притом не только казаться, но и быть таковым.
Любой правитель испытывает страх быть свергнутым. Это делает его подозрительным, заставляет прибегать к насилию, террору, чтобы задавить всякую оппозицию, чтобы обезопасить свою жизнь, чтобы укрепить свою позицию, свою власть.
Узурпатор боится, что народ восстанет. Но разве законный монарх не боится народных восстаний?
Узурпатор боится заговора. Но разве против законных монархов не составляются заговоры?
Ричард II заключил в неволю герцога Глостерского, обвиняя его в участии в заговоре против короля. При этом герцог по «странным» обстоятельствам не дожил до судебного разбирательства. Был ли заговор? Никаких доказательств. Одно лишь подозрение. Но монарху и этого достаточно. Он боится за свою власть, за свою жизнь, и поэтому не может позволить себе пройти мимо любого подозрения, пусть даже и ни на чем не основанного.
Вывод. Наследному правителю отнюдь не легче удерживать власть, чем новому, и он притесняет подданных не меньше, чем новый, особенно, если в обществе бурлит энергия и желание перемен.
#наука #история