Глава 1.
Солнце пробилось сквозь занавеску и заиграло на небритом подбородке СемёнСемёныча. Спящий мужчина пошевелил подбородком, пытаясь отогнать навязчивый лучик, но, не преуспев в этом деле, перешёл к активному движению носом – откуда-то тянуло божественными запахами. Наконец, он сел на кровати, раскинул в стороны руки, потянулся и… замер.
Он не узнавал комнату. Место было совсем незнакомым. Более того, он вообще не представлял, куда дальше идти и что дальше делать.
- Стоп! – волевым усилием он подавил подступавшую панику. – Просто перепил накануне. Начнём по порядку: Я - ...?
Вот тут ему стало по-настоящему плохо, как он не силился – не мог вспомнить кто он: ни имени, ни профессии, ни того, кем ему приходится та особа, чей мурлыкающий голос напевал какую-то мелодию, сопровождающую доносящиеся из раскрытой двери запахи.
С неотвратимостью встал вопрос:
- Что делать-то?
- Сенечка, любовь моя! – миловидная головка обладательницы мурлыкающего голоса заглянула в комнату. – Вставай пришёл.
- Что, уже пора? – машинально ответил он, хотя хоть убей не мог вспомнить эту тётку. Правда, как он отметил, незнакомка была хороша, как раз на его вкус.
- Вкус? – задумался он. – А какой у меня вкус?
На это тоже он ответа не нашёл, правда, если бы это создание было его спутницей по жизни, он определённо был бы не против. Решив, что в данной ситуации лучше всего промолчать, притворившись будто всё как надо, он буркнул в ответ:
- Щас встаю!
- Вот и хорошо, милый! – певуче ответила незнакомка своим волшебным голосом. – И поторопись, а то дети скоро встанут, умыться не успеешь.
Хорошо, что она не видела его при этом – он буквально заметался по кровати в панике:
- Дети! Какие дети? – если женщину в своей жизни он готов был терпеть, то дети было уже слишком. Кто такие? Откуда? Он подозревал, что не любит детей.
Но, что за дьявольская мистификация? И как он лишился памяти? Ответов на эти вопросы не было. Ладно, хоть имя своё узнал:
- Сеня! Семён, значит. - он произнёс это вслух, прислушался, попробовал имя на вкус- - отторжения не было, скорее всего оно его. Надо доиграть это утро до конца, вырваться из дома, а уж там видно будет.
Семён накинул халат, что лежал рядом с кроватью – мужской, значит его. И безошибочно прошастал по коридору до двух одинаковых дверей. Уже в ванной, начищая зубы понял, что машинально взял определённую щётку из нескольких, стоящих в стакане. Вытащил изо рта, внимательно оглядел – фиолетовая. В стакане стояла зелёная щётка и две детских – розовая и голубая. Усмехнулся: случай? Или моторная память сработала и это действительно его жизнь?
По запаху и по голосу, напевающему «Богемскую рапсодию» на языке оригинала, нашёл кухню. На столе стояли тарелка с горкой оладьей и большая кружка ароматно дымящегося чая.
- Милый, садись есть, а то не успеешь детей развести. – певуче проворковала женщина и чмокнула его в макушку. – Ну, ты тут сам, а я детей будить.
Повесила передник на спинку стула, пошла, но не удержавшись, наклонилась и поцеловала Семёна в губы:
- Ты сегодня ночью был великолепен, муж мой, с нетерпением жду продолжения сегодня.
И вышла их кухни, гордо покачивая крутыми бёдрами.
Семён задумчиво елозил блинчиком по блюдцу со сливками. Вот это номер! А он оказывается половой гигант с одной большой проблемой – он ничего не помнил!
- Папа! Папа! – рыжеволосое чудо лет пяти-шести бросилось ему на шею. – А мы пойдём в выходной в «Космопрот», ты обещал.
- М-м-м. – только и смог ответить он с набитым ртом.
Впрочем, пацанчик расценил это как согласие, поэтому внял грозному окрику матери:
– Антон, умываться! – и помчался в ванную.
Не успел Семён очухаться от напора псевдосына, как новая напасть:
- Доброе утро, папа! – в дверях кухни стояла очаровательно растрёпанная девочка-подросток во фланелевой пижаме с белочками.
- Привет, дочь. – буркнул он и уставился вчашку с чаем.
- Я быстро, пап. – названная дочка чмокнула его с щёчку. – Минут через двадцать мы с Тошкой готовы будем.
- А завтракать? – грозно спросила незнакомка, считавшаяся, по-видимому, ему женой, а детям матерью. – Даша! Взрослая девочка, а все глаз, да глаз нужен.
Сказала-то грозно, но глаза, глаза при этом улыбались ему, детям, утру. Семён признался себе, что взгляд той женщины манил, притягивал. И вообще, ситуация с внезапно появившейся семьёй перестала его пугать, а стала определённо нравиться. Вот только разобраться надо, что к чему.
Дело о пагубном пристрастии, навигатор: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9