По замыслу советского правительства, ничто не должно было напоминать о государстве, которое прекратило своё существование и никогда уже не возродится. Такая позиция была утверждена законодательно – декретом Совнаркома «О памятниках Республики», в котором монументы в честь российских монархов и их сподвижников объявлялись не имевшими ни исторической, ни художественной ценности и подлежащими демонтажу и утилизации.
Одним из первых пострадал уникальный монумент, первый московский конный памятник – герою Русско-турецкой войны генералу Михаилу Скобелеву, вошедшему в историю как «Белый генерал». Варварское мероприятие было приурочено к пролетарскому празднику – 1 мая. Масштабную композицию с изображением батальных сцен и подвигов русских воинов без сожаления отправили на переплавку.
По одной из версий, аналогичная судьба постигла в Костроме памятник юному государю Михаилу Фёдоровичу и спасшему его Ивану Сусанину, чья судьба стала ярким примером жизни за царя. Срочной ликвидации подлежал также один из главных памятников страны – мемориальный комплекс в Кремле, посвящённый Александру II. Память царя-освободителя, ставшего жертвой террористов, очень чтили в России. Во многих городах стояли его скульптурные изображения, и практически все они были уничтожены революционной властью.
Кампания по борьбе с монументами носила характер явного вандализма. Складывалось впечатление, что пролетариям недостаточно было просто уничтожить памятники. В их действиях просматривалось желание надругаться над монументами, осквернить их. Так, например, в Москве памятник героям Плевны был превращён в туалет, а Черниговской губернии скульптуру генерала Скобелева сбросили в выгребную яму.
Чудовищно циничное применение большевики нашли для остатков вышеупомянутого мемориального комплекса Александра II: пустоты, образовавшиеся в основании памятника, превратили в захоронения для расстрелянных врагов революции. Весьма распространённым актом стало использование памятников венценосным особам в качестве трибун для митингов.
Сохранились заметки в большевистских газетах о том, как революционно настроенные рабочие обращались к толпе с колен бронзовой фигуры Александра III у храма Христа Спасителя. Похожие случаи были зафиксированы в Петрограде – с памятником этому же монарху возле Николаевского вокзала и Екатерине II на Невском проспекте. Нередко ораторы не ограничивались пламенными речами и размахиванием знамёнами, а норовили закрепить красный флаг в руке царственной особы, о чем тоже немало свидетельств прессы.
Ураган борьбы с монументальным наследием царского режима пронёсся по всей стране. В Киеве демонтировали установленный на народные пожертвования памятник Александру ІІ и на его месте водрузили фигуру, символизирующую нового советского человека. В Екатеринбурге бронзовое изображение этого императора последовательно сменяли так называемая Статуя свободы, бюст Маркса и скульптура человека освобождённого труда. А в Саратове статую Александра ІІ заменили на гипсовый бюст Чернышевского.
Ещё один символ свободы – разбивающий на земном шаре цепи пролетарий – оказался в Симферополе на месте памятника императрице Екатерине ІІ. Небольшой уральский городок Кушва был известен памятником в честь спасения императора Александра ІІІ после покушения на него на железной дороге под Харьковом. После того, как статуя государя была уничтожена, на постаменте появился символ мировой революции – деревянный глобус на шпиле. В Киеве волна гнева украинского пролетариата распространилась даже на династию Рюриковичей: с пьедестала свергли княгиню Ольгу, а на её место водрузили памятник Тарасу Шевченко, простоявший, правда, недолго из-за некачественных материалов.