Когда кто-то хвалит мою память, я скромно опускаю глаза или самодовольно улыбаюсь. Хотя у нас в семье есть феномен покруче - одна из моих бабушек, представьте себе, помнит себя грудной. То есть не себя, а одно происшествие, о котором никто ей не рассказывал. Она помнит, что по полу течет молоко, разливается как море. И действительно, был такой случай: ее мама несла ведро с молоком, споткнулась о порог – так и получилось белоснежное море.
До такой крутизны мне далеко, но все-таки я помню немало. В детстве начинала свои истории так: "Когда мне было три с половиной...", – и взрослые почему-то сразу начинали смеяться. Но есть вещи, которых я не могу помнить. Например, правила русского языка. Или день, когда я родилась. Для таких случаев у меня есть учебники и воспоминания родных.
В общем, вот как это было. Я уже тогда была довольно нерешительной и пару недель медлила с появлением на свет. Наконец, прекрасным осенним утром врач решил положить этому конец. Потому что если бы он оставил решение за мной, я бы, может быть, не вышла вовсе, как Вяйнемяйнен. Так и окончила бы школу и получила диплом без отрыва от мамы. Врач понял, с кем имеет дело. Позвал всех медсестер и санитарок, они дружно навалились маме на живот – и я, наконец, вылетела пулей.
В роддоме я была звездой. Потому что вроде бы у меня уже тогда были темные глаза. Родственники путаются в показаниях, были ли мои глаза синими или сразу карими, но когда нас с соседями привозили на кормление, то непременно спрашивали: "Чья это самая красивая?". И мама сияла от гордости.
А пока я пучила глазки, делала губки бантиком и излучала шарм трех национальностей, дома кипела работа. Готовились встречать меня. Папа носился по магазинам в поисках кроватки. Это было непростое дело – и нет, купить ее заранее было почему-то нельзя. В магазинах все время обещали привезти ее на следующий день. Однажды папа с досады купил книжную полку. Может быть, первое время дома я спала в полке? Не удивлюсь. Так и вырастают книжные червяки!
А еще обмывали мои пяточки. И не один раз. Нашу семью пьющей не назовешь, но друзей было много. Все, что было на столе, папа скрупулезно записывал в дневнике. Когда я найду это свидетельство эпохи – обязательно процитирую, но пока что этот день не наступил. Скажу только, что пяточки были обмыты со всей ответственностью.
И вот, наконец, меня забрали домой. Папа нес меня на вытянутых руках, как ружье во время присяги. Шли пешком, потому что до дома было всего два квартала. На перекрестке папа со мной перебежал через зеленый. Мама осталась на том берегу и очень переживала, что ребенка унесли от нее. Она даже сама удивилась, насколько силен материнский инстинкт – так ее накрыло эмоциями.
Через пару минут семья воссоединилась, меня принесли домой, развернули... и чуть не завернули обратно. Я была поразительно похожа на дедушку Нику. Все ждали, что родится мальчик, собирались назвать меня в честь дедушки Колей (Ника - это семейное прозвище, а вообще его звали Николай Николаевич Чирков). Раз уж я немножко оплошала с полом, компенсировала это внешним сходством, чтобы никого не разочаровывать. Покрутите карусель: там убедительные доказательства:)
Меня уложили в кроватку (или в книжную полку), жизнь пошла своим чередом. Началось мое счастливое детство.
Друзья, а вам рассказывали историю вашего рождения? Поделитесь!