Психологическая драма.
Историческая драма.
Фильм-биография. Но, конечно, не только.
«Спенсер» - ещё и своего рода антиутопия. Обратите внимание, с первых кадров в фильме появляется служебная техника, много хаки, парни в форме, передвигающиеся небольшими слаженными отрядами. Постоянно присутствуют группы людей и животных, практически неотличимых друг от друга - доставщиков, поваров, охотников с их собаками, полицейских, горничных и т. д, следующие в строго обозначенных направлениях. Всё это создаёт ощущение капитуляции индивидуальности перед стремлением к созданию чёткой общественной иерархии во имя высшего благоденствия для всех. Другой признак любой антиутопии - наличие абсурдных правил, в предлагаемой вселенной считающихся нормальными и даже веселыми (взвешивание перед ужином, раздача подарков в Сочельник и др.). Здесь звучат только безупречные альты и виолончели, а «чудеса не случаются никогда». Очевидно, в Диане воплощена идея борьбы человека за сохранение индивидуальности, своего уникального «я», каким бы убогим это «я» не представлялось остальными. Эта идея несколько оригинально подана режиссёром под соусом: «Противостояние Спенсер-Виндзор». Для Дианы поиск родовых связей - важный вопрос идентичности, которую можно противопоставить тому обесценивающему сообществу, в котором она вынуждена находиться. Отсюда и старая куртка, снятая с пугала, и опасные прогулки по умершему и разлагающемуся дому. Все эти действия встречают раздражение, никакого особого интереса к другим семьям не предполагается в королевском поместье. Кульминацией конфликта становятся слова агента, приставленного к Диане о том, что он, как человек, давший клятву служить Виндзорам, проследит за её своевременным прибытием к ужину, несмотря ни на какие капризы. Упоминание фамилии чётче обозначает заявленное противостояние. Однако, грозный агент, сам того не зная помогает Диане начать двигаться к освобождению. Он подкладывает ей в назидание книгу об Анне Болейн, очень дальней и давно погибшей, но всё же родственнице. Библиотерапия срабатывает, в момент отчаяния принцесса находит силы именно благодаря своим корням, которые для неё воплощаются в образе Анны.
В чем главная проблема Дианы? Она психически истощена и продолжает истощаться в условиях токсичной обстановки и постоянной необходимости «иметь два лица», для остальных членов королевской семьи вполне приемлемой. Причина - полное отсутствие навыка выражения агрессии, гнева, боли. Проблема явно из детства. Достаточно оценить разговор с мужем, который они ведут через стол. «Не задержал ли тебя кто-то? Ты подарил ей такое же ожерелье, как и мне» и т. д. Вместо: «Что ж ты делаешь, тварь? Когда ты уже начнёшь думать головой, а не членом? (запускает бильярдным шаром)». Естественно, невыраженная агрессия никогда и никуда не исчезает, в итоге в данном случае она трансформируется в аутоагрессию. И такой с виду победный последний диалог с мужем - по сути тоже аутоагрессивность: «Я не сойду с места, придётся меня застрелить». Других навыков принцесса так и не обрела.
Зато она обрела любовь. На которую не может ответить, не важно. Главное - кто-то её любит. Не правильную, улыбчивую и красивую (ведь такой любят все, о чем в фильме ей неоднократно говорят), а настоящую - неуравновешенную, депрессивную, странную. Любовь - огромный ресурс. В сущности, Чарльзу за обедом было достаточно сказать не «Постарайся не выблевать всё до конца завтрака», а «Мы так любим тебя и переживаем, постарайся не выблевать всё до конца завтрака», и это уже было бы куда эффективнее. Благодаря книге и любви Диане, наконец, хватает сил, чтобы вырваться самой и на время спасти от начинающейся зачистки индивидуальности детей. Свободный мир распахивает объятья, в нём все другие. Диана не сутулится и не скрещивает руки на груди, вместо виолончелей и альтов “All I need is a miracle”, люди и животные передвигаются как хотят, без предодобренного заранее маршрута, много птиц, река, ветер, свежий воздух. Это начало.