Антон был голоден и очень зол. Кто бы мог подумать, что ему действительно придется выживать на улицах. Три дня назад выполнение условий его завещания не казалось сложным. Сегодня он был готов добровольно отказаться от своего наследства, лишь бы вернуться к прежней жизни.
Просто где-то на задворках его сознания есть слабое чувство протеста, что я справлюсь. Еще недавно, покидая свою роскошную квартиру в центре города, он был уверен, что это испытание не будет трудным и что месяц на улице - это ничто.
Но все обернулось совсем не так, как представлял себе наивный майор. Профессиональные попрошайки выгнали новичка со своей территории и так сильно избили его, что он перестал воровать клиентов. Антон пытался найти другое место, но безуспешно. Ему пришлось иметь дело с преступниками, которые защищали нищих.
Он пытался договориться с ними и работать на них, но бородатые, мускулистые мужчины весело смеялись над перспективой того, кто будет служить красивому мужчине приятной наружности, пока у него есть нога, даже в его потрепанной одежде. Перспектива остаться без ног не обрадовала Антона, и он выбежал на улицу.
Сидя в парке и пытаясь перевести дух, он понял, что город поделен между бандами профессиональных нищих и что его не примут в профсоюз; ему придется воровать, но не на свалке. Он мог бы перекреститься, но Антон тоже не был вором, несмотря на свои попытки украсть у слепого. Он заметил слепого скрипача в сквере, разбитом у входа на первый этаж.
Он играл так плохо, что почти каждая нота была подделана, и брать у него деньги было грешно. В открытом ящике лежало много крупных купюр, он сделал вид, что убирает их, и незаметно взял часть пожертвованных денег, что и сделал. В этот момент, когда мальчик потянулся пальцами за заработком скрипача, он почувствовал сильный удар смычком по голове. От удивления он упал и выронил монету, которую случайно нашел в кармане старой куртки, и лицо слепого музыканта перекосилось от гнева, когда он наклонился к нему.
- "Убирайся отсюда", - шипел он, злобно глядя на парня, и Антон побежал.
Он бежал так быстро, как никогда в жизни, и, присев на любимую скамейку в знакомом сквере, с ужасом понял, что не должен связываться с попрошайками: они вовсе не инвалиды.
Остаток ночи Антон провел в парке, стараясь не думать о еде, а когда стемнело, он приткнулся у невзрачной, не очень большой церкви - больше идти было некуда, если бы удалось проскользнуть внутрь и провести ночь на скамейке. До вчерашнего дня он пытался попасть в приют, но его не пустили, там не было мест, и он спал на этой скамейке в парке, очень холодно, и он не мог вынести еще одну такую ночь.
Мальчик прижался к прутьям красивой кованой ограды и с надеждой посмотрел на дверь церкви, которая выпускала припозднившихся прихожан. Он принял для себя решение и направился в церковь, но и здесь он снова оказался виноват. Уборщик, обвешанный метлами, пресек его попытку войти.
- «А ну брысь отсюда», - замахнулся на несчастного парня. – «Ходят тут всякие, не видишь закрываемся».