В Ростове есть удивительное место в самом центре города, в 10 минутах ходьбы от Пушкинской улицы. Место, которое еще 30 лет назад считалось неблагополучным и криминогенным -это район с народным названием Собачий хутор или Собакеевка.
Обо всем по порядку. Ко второй половине 19 века северная граница Ростова-на-Дону проходила по улице Скобелевской, ныне Красноармейской. Знаменитый градоначальник А.М. Байков (руководил городом с 1862 по 1869 и с 1884 по 1889 год) начинает раздавать землю севернее Скобелевской, в районе нынешнего переулка Крепостного, отставным солдатам, служившим при Николае I , и просто малоимущим гражданам.
Удивительно, но даже через 100 лет, в моем детстве, я прекрасно ощутил на себе ту разницу, которая была между людьми из "Собачьего" района и и их земляками, которые жили по другую сторону улицы Красноармейской.
Итак, сначала новый район назывался Николаевским хутором, а также Байковским хутором, но позже в народе стал величаться хутором Собачим.
По одной из версий название происходит оттого, что вблизи мясокомбината, который здесь находился, было много бродячих собак, растаскивающих куски мяса. В Советское время это место так и назвали - район Мясокомбината.
Собачий хутор располагался, в основном, в пределах нынешних улиц Текучева-Театральный проспект-Красноармейская-Кировский проспект.
Моя бабушка, как врач амбулатории химзавода, в 1975 году получила квартиру в пятиэтажке нового микрорайона "Химик" в этом районе. Через пять лет тут родился автор статьи.
Ту жизнь, которую я видел здесь в 1980-е и в начале 1990-х годов очень сильно отличалась от настоящего времени. На полную мощность работал химический завод им. Октябрьской Революции. Рядом с моим домом находился смертоносный цинко-белильный цех этого завода. Его вытяжки, обращенные прямо на оживленный тротуар, зловеще гудели. Помню еще лужи после дождя, раскрашенные во все цвета радуги.
Мясокомбинат, также расположенный вблизи, часто издавал редкостную вонь, которая жутким смрадом накрывала жилые кварталы. Грузовики с прицепами везли живых коров на убой. Народу требовалась говядина. Периодически, на огромной скорости (совсем не как сейчас) проносился трамвай четвёрка, сотрясая все стёкла в доме.
Контингент жителей района в массе своей был ужасным. Интеллигенцией здесь и не пахло. Многочисленные общие дворы, обязательным атрибутом которых был дурно пахнущий деревянный туалет, населяли алкаши, наркоманы, освободившиеся осужденные, проститутки и фарцовщики. Были, конечно, люди и занимающиеся более спокойным видом деятельности.
Стоит отметить, что, если в одном из общих дворов по какой-то причине сортира не было, на воротах непременно красовалась надпись "Во дворе туалета нет".
Особым маргинальным колоритом для меня выделялась ул. Журавлёва. 24-х этажные высотки, громоздящиеся здесь сейчас, полностью изменили облик района и предали забвению его истинное лицо.
Босяки, дети из неблагополучных семей в моем детстве компаниями ходили по району "сбивали бабки" со сверстников, хулиганили, били стёкла в телефонных будках и занимались другим криминалом. Моим родителям удалось отдать меня в школу №80 на ул. Пушкинской, так, как школа №4 возле моего дома пользовалась дурной славой. За это мне не раз "попадало" от местных хулиганов. Остановив меня на улице, они начинали обычную беседу: "Ты в каком районе живешь? Где учишься? Бабки есть? Сигареты есть? Жвачки есть?" и т.д.
На месте нынешнего бассейна "Бриз" находился долгострой, обнесённый деревянным забором. На углу улицы на этом заборе вывешивали афишу видеосалона, где фломастером от руки писали расписание предлагаемых к просмотру, популярных американских фильмов. Если дети хотели сделать себе рогатки, то отправлялись на территорию химзавода, находили использованные респираторы, вытягивали из них резинки и натягивали на рогатину. Рядом загрязнял воздух завод "Рубин", который работал на оборонную промышленность, но для отвода глаз выпускал также эмалированную посуду.
Сейчас бывший Собачий хутор- это дорогой район с красивыми особняками и многоэтажными домами класса премиум. Но кое-где, между ними, еще остались втиснутыми, покосившиеся хатки былых времен. Здесь резко видны контрасты между двумя эпохами.