Когда остаешься наедине с собой в чужих местах, в иных культурных традициях, среди непривычных пейзажей, когда язык, на котором говорят местные жители, тебе не знаком, а переводчики (по молитвам Ши Фу) испаряются все, как один, создается впечатление, что ты немного на другой планете. Вроде бы все так, да не так… И я, широко раскрыв глаза и сердце, училась встраиваться в новую и незнакомую реальность.
Из городского аэропорта до селения, с которого мне предстояло начать поиски «инь», пришлось добираться вместе с проводником целых три дня и две ночи. Он не знал ни одного русского слова, редко заменял беседу со мной улыбкой и периодически что-то говорил нашей общей лошадке, которая, в отличие от меня, слушала и понимала его превосходно. Первое впечатление, которое у меня сложилось об этих землях, можно сформулировать так: здесь никто никуда не спешил. Неторопливо и вяло катилось по небу Солнце, зависая в полдневном зените. Лениво ползли облака и в полном безветрии повисали пучками невыглаженной ваты на вершинах неподвижных гор. А ближе к ночи сворачивались уютными клубочками и становились похожими на спящих кошек. Люди были заняты делами, но как-то без суеты и фанатизма. И эта общая картина душевного умиротворения помогала мне легче проходить адаптацию на чужой земле.
В пути мы периодически менялись местами: то проводник ехал верхом, то я. Дорога, обсыпанная светлой пудрой пыли шла вдоль подножия огромной горы и я крутила головой по сторонам в попытке рассмотреть и максимально запомнить все, на чем останавливался взгляд. Мне казалось, что я уже жила в этих местах, что я почти дома, что еще чуть-чуть и начну вспоминать события из какой-то прошлой жизни. Лишь позже мне рассказали местные жители, что горы принимают не всех и не сразу. Мне просто не по чину повезло с удочерением.
В короткие ночи непривычному к подобным путешествиям телу жилось холодно и неуютно. Спать под открытым небом, на земле, где ползают змеи, гуляют жуки и шныряют всякие мелкие грызуны не слишком приятно. Да еще к утру нестерпимо болят бока и плечи от лежания на жесткой поверхности, а шея вообще отказывается служить голове… Но ныть и жаловаться было некому. Приходилось терпеть и менять привычки диванной цивилизации.
На рассвете второго дня, вернувшись из сна, как из трудовой командировки, я увидела местную диковину. Прямо над головой царственно кружил живой планер с могучими крыльями, с клювом-ятаганом! Орел был так убедительно красив, что я, затаив дыхание, боялась пошевелиться, чтобы его не спугнуть. Глаз не отвести! Про что было это мистическое, завораживающее парение? Про абсолютную и совершенную свободу… И мне остро захотелось хоть на пять минут стать орлом, чтобы слившись с воздушными потоками в небе, покружить вместе с ним над землей, которая только-только начала одеваться в летнее разнотравие… Но пошевелившись, я поняла, что не только не смогу парить на пару с королевской птицей, но даже сидеть верхом смогу вряд ли… Поясница болела, как при остром радикулите. Сон на сырой земле возымел последствия. Пока я разбиралась с почками, обвязывала поясницу свитером из козьего пуха – единственной теплой вещью, взятой в дорогу, прямо над самым ухом раздалось знакомое «пырх». Лошадка, давно проснувшаяся и наевшаяся молодой сочной травы, звала продолжить путь. Позавтракав холодным чаем из фляги и кусочком городского пирога с сыром, мы двинулись в сторону поселка. Я сравнивала орла с послушной и милой коняшкой. Он был силен и свободен, она поражала безукоризненным послушанием. Прострел в пояснице вынужденно делал выбор в сторону лошадки. Вспомнив, что ее хозяин ни разу за время путешествия не дернул животное попусту, я обняла ее за шею и наклонившись к самому уху, тихо поскулила о том, как у меня болит спина. Мне показалось, что лошадка все поняла. Потому что дальше везла странствующую калеку весьма бережно до самого поселка. А проводник как-то сразу полюбил гулять пешком и предоставил мне седло до окончания пути.
И вот, наконец, к вечеру без особых приключений из вне мы добрались до места. Уставшая и голодная, с окаменевшей спиной, я остро ощущала заброшенность и предательскую близость слез.
Продолжение следует...
