Старая актриса, закаленная битвами за роль. Внешность ангела, но хватка, как у бультерьера, иначе в театрально-киношном мире не выжить. Улыбается, как английская королева и ругается матом, как одесский биндюжник. Словом вся соткана из противоречий. Кстати, очень хорошая актриса. Но не фартовая. Она умела за пять минут до решающей пробы помолодеть лет на десять. С помощью скотча. Вообще она много чего умела делать. Однажды она сказала мне: "Все! С сегодняшнего дня пыль с зеркал не стираю". Устала. Бороться. С возрастом. Тогда я улыбнулась:"Чудачка!"
И вот пришло мое время. Теперь и для меня зеркало - безжалостный враг. А пыльное зеркало - почти что друг." Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду расскажи!" Эх, Александр Сергеевич! Да какая ж женщина будет у зеркала правду выспрашивать?! Нет, Александр Сергеевич, что-то вы про нас, женщин, недопоняли.
Вчера ты как-то странно на меня посмотрел. Я заметила этот взгляд. Изучающий. Отстраненный. Что ты увидел? Того, что не видел раньше? И я умыла зеркало, ради того, чтобы понять твой взгляд. Смелый шаг! Надо набраться мужества, чтобы смотреть на свое отражение вот так же, как смотрел ты. Что же ты увидел, дорогой? Что в моем лице остудило твой взгляд, словно пеплом припорошило? Неужели вот эти морщинки? Ну, да, они тянут уголки губ вниз. Я прячу эти подлые морщинки за улыбкой. Я прикрываюсь улыбкой, как щитом. От всех. Но не от тебя. Ты ведь - не все. Ты - ближе. Мне казалось, что с тобой я могу позволить себе не бояться выглядеть женщиной в возрасте.
Что же еще тебя так разочаровало? Глаза? Они, конечно, подкачали. Усталые глаза сорокалетней женщины. В них уже нет щенячьей радости жизни, как у твоих юных подружек. В них опыт и ум. К сорока годам мы, увы, набираемся ума. С вашей помощью, дорогой. С вашей помощью. Сомнительное приобретение. Да? Я понимаю, свежая, гладкая кожа - это аргумент. Это очень мощный аргумент. А уж в сочетании с торчащей грудью и стройными ножками - просто железобетонный козырь. Да, я проигрываю твоей юной подружке. Но я не побегу делать пластику, накачивать грудь и губы, подтягивать кожу. И даже не потому, что есть в этом что-то унижающее женщину. Словно она заветрившийся кусок мяса в супермаркете, который надо привести в товарный вид, чтобы всучить доверчивому покупателю. Я не хочу быть товаром. Не хочу.
Я вспомнила, как ты восхищался актрисой, изменившей себя пластическими опытами до неузнаваемости. Ты так вдохновился, так был убежден в своей правоте, что мне стало ясно: никогда мне не победить в этой гонке за уходящей молодостью. Я всегда буду опаздывать. И ты всегда будешь смотреть на меня холодным оценивающим взглядом, потому что для тебя важен фасад, витрина.
Как странно. Мне всегда казалось, что в наших отношениях есть теплота. Теплоту не приобретешь никакой пластикой, не купишь, не украдешь. Это настоящее. Понимаешь? Неподдельное. И только этим и стоит дорожить. Как самой большой ценностью. Как же я ошибалась. В тебе.
А знаешь, дорогой! Я, пожалуй, перестану бояться зеркал. Я буду стирать с них пыль и смело смотреть на свое отражение. И видеть стареющую женщину. И не стыдиться этого. Я буду принимать свой возраст с мудростью. Это большое искусство - уметь стареть. Но я научусь принимать себя такой, какая есть. Только в этом новом для меня мире тебе уже не будет места.