Удивительно, что творчество Майкла Муркока я по-настоящему открыл лишь на исходе своего пятого десятка. Когда-то давно, в начале девяностых, я прочитал пару его романов об Элрике из Мелнибонэ, и остался совершенно не впечатленным. Уже и не припомню, какие у меня тогда возникли контраргументы, да и сами романы уже не помню. Факт — я отложил Муркока в сторону и не открывал его вновь вплоть до недавнего времени.
Интересно, что цепочка, которая снова вернула меня к книгам Муркока, свое начало брала отнюдь не в литературе: Motörhead – Лемми - Hawkwind – Муркок (который тесно сотрудничал с этой феерической группой и даже выступал у них на концертах). Так или иначе, я снова заинтересовался Муркоком, прочитал сначала роман «Пёс войны и боль мира», затем роскошно-параноидальный «Черный коридор», и вот руки дошли до трилогии «Танцоры на краю времени».
Честно говоря, начиная писать статью об этой книге (а это на самом деле одна большая книга, разбитая на три части весьма условно), буквально не знаешь с чего начать. Я по привычке начал с просмотра разной критики, и только запутался еще больше, поскольку, на мой взгляд большинство критиков в итоге написали статьи не о книге Муркока, а о сублимации своих личных комплексов и неврозов. Отсюда — странные обвинения одновременно в декадентстве, пуританстве, цинизме и идеализме.
Хитрость тут заключается в том, что по крайней мере в отношении этих критиков Муркок несомненно достиг свой цели: его постмодернистская бомба, замаскированная под трилогию, совершенно явно выявила в каждом из таких «обвинителей» те самые черты, что им наиболее близки или, напротив, неприятны. Саму суть же, основу основ, по-моему, удалось уловить очень и очень немногим: в контексте бесконечного времени, когда угасают не только цивилизации, но даже сама Вселенная, смысл теряет все, включая любые моральные нормы, какими бы незыблемыми они бы ни казались их носителям.
Конечно, Муркок не был бы самим собой, если бы вот так прямолинейно брякнул все, не прибегая к хитрым литературным лабиринтам, пародиям (с очень увесистой долей самопародии, между прочим), аллюзиям, гиперболам и так далее. Можете сами заглянуть в литературоведческий справочник и добавить все, что вам хочется. Чего-чего, а изобретательности Муркоку не занимать.
Сталкивая железобетонную викторианскую мораль, закованную в стальной каркас непрошибаемого этикета, с полным отсутствием такого понятия у постлюдей (очень точный термин, хотя сам Муркок его не применяет), живущих через миллион лет, в Конце Времени, Муркок ярко демонстрирует нам ситуационность любого этического взгляда на мир. В калейдоскопе персонажей (часть которых «надергана» автором из других романов великой Мультивселенной Муркока) можно повстречать практически любой вариант.
Что интересно, если слегка отряхнуть пыль с подзабытого, но вполне разумного категорического императива Канта, то мы при ближайшем рассмотрении убедимся, что его катастрофическим образом нарушают не столько обитатели Края Времени, но скорее куда более близкие к нам своими моральными установками обитатели викторианской Англии. Страдания Амелии Андервуд, гротескно пародирующие мучения героев «Гордости и предубеждения» иллюстрируют это как нельзя лучше, и тем больше их подчеркивает искреннее непонимание Джерека Карнелиана: зачем страдать, если можно этого не делать?
Отчаянные попытки Джерека понять, что такое мораль и добродетель (особенно в их изуверском пуританском воплощении) напомнили мне два сюжета. Во-первых, блестящий рассказ Борхеса «Поиски Аверроэса», в котором исламский ученый и богослов, переводящий «Поэтику» Аристотеля, искренне пытается понять, что такое «комедия» и «трагедия» - понятия, не существовшие в его мусульманском мире. Во-вторых (и это будет куда ближе и понятнее нашему читателю), диалог из любимого фильма:
— Такова судьба, Лешенька. Будем страдать. Страданиями душа совершенствуется. Папенька говорит, что одни радости вкушать недостойно
— Да пропади он пропадом, ваш папенька с советами своими!
Герои Муркока пытаются решить именно этот древний моральный силлогизм: так все-таки достойно ли «вкушать одни радости» или нет? Но Муркок не был бы Муркоком, если бы протянул им палочку-выручалочку однозначного ответа. Он просто бросает их в круговорот непонимания и абсурда, посматривая, как они барахтаются, периодически вылезая то на один, то на другой загадочный берег… И читатель вслед за ними.
На тот случай, если я уже утомил вас своими словоизлияниями, подытожу кратко и незатейливо: цикл феерический, эмоциональный, эпатажный и очень смешной.
И, конечно же, в конце побеждает любовь.