Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сергеев Евгений

Постоянство памяти

Однажды у Сальвадора Дали разболелась голова, и он не составил компанию друзьям и Гале в их походе в кино. Оставшись в одиночестве, маэстро решил бросить взгляд на свою новую картину с изображением места вблизи Порт-Льигата. Каталонец быстро набросал обрубленное оливковое дерево. Он хотел наделить работу каким-то особым смыслом, поэтому взял паузу для раздумий. Вдруг ему пришла прекрасная идея: на ветвях дерева стоит разместить текучие часы, которые напоминали ему расплавленный сыр камамбер. Мастер приступил к свершению задуманного. Когда вернулась Гала, Сальвадор показал ей работу. Она была в восторге, произнеся пророческую фразу: «Никто не сможет её забыть, если увидит хотя бы раз»[1]. Картина очень небольшого размера — всего 24,1 х 33 см. В центре Дали в странной манере изобразил самого себя спящего, с огромными бровями и с лежащими поверх часами. Слева тёмный куб, на котором двое часов и из которого тянется обрубленная олива. Одни часы полужидкие, ровно половина их циферблата свиса

Однажды у Сальвадора Дали разболелась голова, и он не составил компанию друзьям и Гале в их походе в кино. Оставшись в одиночестве, маэстро решил бросить взгляд на свою новую картину с изображением места вблизи Порт-Льигата.

Каталонец быстро набросал обрубленное оливковое дерево. Он хотел наделить работу каким-то особым смыслом, поэтому взял паузу для раздумий. Вдруг ему пришла прекрасная идея: на ветвях дерева стоит разместить текучие часы, которые напоминали ему расплавленный сыр камамбер. Мастер приступил к свершению задуманного. Когда вернулась Гала, Сальвадор показал ей работу. Она была в восторге, произнеся пророческую фразу: «Никто не сможет её забыть, если увидит хотя бы раз»[1].

Картина очень небольшого размера — всего 24,1 х 33 см. В центре Дали в странной манере изобразил самого себя спящего, с огромными бровями и с лежащими поверх часами. Слева тёмный куб, на котором двое часов и из которого тянется обрубленная олива. Одни часы полужидкие, ровно половина их циферблата свисает с куба. Муха и её тень восседают на этих часиках. Вторые часы, золотые, карманные, закрыты. Они твёрдые, символизируют абсолютное время, и по ним ползают муравьи как символы времени жизни. На ветвях оливы ещё одни мягкие часы. Они свисают с ветки. Итак, всего на картине четверо часов, которые показывают разное время. Их текучий вид словно намекает, что время течёт, оно относительно, время не есть константа, постоянна только память.

Слева на заднем плане практически идеальная каменная плита, справа — горы мыса Креус, символизирующие вечность. Море не светлое, но и не тёмное, с отражением гор. Небосвод переливается с жёлтого до фиолетового цвета. Ещё видны два камня с тенями, означающие застывший бред. Вот так выглядит самая гениальная картина Сальвадора Дали. Без особых изысков, но с глубочайшим смыслом.

Как-то у Дали спросили, почему его часы растекаются. Маэстро ответил, что суть не в этом, а в том, что они показывают правильное время, тем самым окончательно всех запутав, ибо его часы показывают разное время. Какое из них правильное? Может быть, все часы показывают верное время, символизируя многовременность? Отвечая иезуитам на этот же вопрос, Дали пояснил, что они мягкие, так как тело Христово тоже мягкое, как сыр, и растекается, как сырная слизь.

Бельгийский физик русского происхождения Илья Пригожин в 1985 году спросил Сальвадора, не Эйнштейн ли надоумил написать его «Постоянство памяти». Взяв паузу в несколько дней, Дали ответил:

«Вы спросили меня, думал ли я об Эйнштейне, когда рисовал мягкие часы. Я отвечаю вам отрицательно, дело в том, что связь пространства со временем давно была для меня абсолютно очевидной, поэтому ничего особенного в этой картине для меня не было, она была такой же, как любая другая. В пояснительной записке, хранящейся в архиве нью-йоркского Музея современного искусства, я классифицировал эту картину следующим образом: во всем виноваты греки, сделавшие своим богом Хроноса, пожравшего собственного сына, а Гойя лишь запечатлел это на своей картине. Своё преклонение перед связкой “пространство-время” я смог выразить благодаря сыру, паранойя-критическому камамберу, растаявшему и меланхолично растёкшемуся, но не ставшему из-за этого менее аппетитным. Вывод: Гойя не имел никакого представления о взаимозависимости пространства и времени, я же сумел использовать её в нужном русле и весьма наглядно. К этому я могу добавить, что в тот момент, когда я рисовал свои мягкие часы, я много думал о Гераклите[2]. Именно поэтому моя картина носит название “Постоянство памяти”. Памяти о взаимосвязи пространства и времени. Чтобы превратить что-либо в камень, нужно взять суперстуденистую субстанцию и творчески поработать с ней. Самый лучший тому пример — Боччиони[3]»[4].

P.S.: Покупайте книгу «Сальвадор Дали: король сюрреализма и гениальный безумец» и подписывайтесь на Telegram — канал Сальвадор Дали. 

[1] Дали С. Моя тайная жизнь. — С. 466.

[2] Гераклит (около 544 до н. э – около 483 до н. э.) — древнегреческий философ. Создатель первой формы диалектики.

[3] Умберто Боччиони (1882—1916) — итальянский художник, теоретик футуризма.

[4] Нюридсани М. Сальвадор Дали. — С. 336.

#Постоянствопамяти #сюрреализм #сальвадордали