Каждому из нас приходилось, наверное, знать такую персону,от общения с которой в лучшем случае болит голова, а вхудшем вырабатывается инстинкт обходить ее десятойдорогой.Это может быть коллега, знакомая или, что действительнокошмар, соседка.Да, такая соседка не подарок.Она громко говорит и не выносит возражений.Не убирает дальше своего коврика у двери.Может пригвоздить того, кто, по ее мнению, задержаллифт.Собака или кошка, даже самые воспитанные, ее потенциальныевраги.Не зная по именам и никогда по этим именам не обращаясь,она легко и просто в приказном порядке может высказатьсвое мнение, если кто-то в подъезде затеял ремонт,даже не нарушая тишину вечером.Но особая, даже лютая ненависть у нее к детям.И при этом совсем не обязательно, чтобы она сама была бездетной.У нее могут быть свои дети.Тут надо сказать «бедные дети», потому что с ними,как правило, никто не дружит ни во дворе, ни в школе.И не потому, что эти дети плохие . Тут все дело в ихмаме: в любой момент такая мама может заорать на чужогоребенка, если ей показалось, что он потенциально опасенее чаду.И это еще не все штрихи к портрету такой персоны.Тут дополнений масса.Но суть одна: надо посочувствовать тем, кто волею судьбы ввергнутв круговорот вынужденного общения с такой особой.…Однажды ко мне в адвокатскую контору пришла клиентка.Было в ней что-то знакомое.Но узнать ее сразу не получилось.Только когда она представилась, я вспомнила: это же та самаядевочка, которая никогда не играла с нами во дворе.А если честно, мы с ней не играли – не хотели хотькак-то пересекаться с ее грубой и крикливой мамашей.А сейчас эта уже взрослая, симпатичная молодая женщинаобращалась ко мне с просьбой проконсультировать ее:она хочет оформить и зафиксировать ежемесячную выплату насодержание ее матери.И самое главное – свести до минимума при таком оформленииобщение с матерью лично.А
аключительной фразой ее короткого монолога было:
«Платить буду, но видеться с ней – нет.»Я ее слушала и с трудом скрывала, что согласнана все сто процентов.Ее мать – единственная дочь в семье, которая пережилаблокаду.А эта обратившаяся ко мне молодая женщина, соответственно,была внучкой тех, кто выжил в блокадном Питере.И отношение к еде она впитала, как говорят, с молоком матери.И с поведением бабушки – та всю оставшуюся жизньбоялась голода.И не было в квартире такого места, такого шкафчикаили полки, где бы ни хранились запасы крупы, сахара, вообщепродукты.А с появлением холодильника – мясо.Реакция бывших блокадников на потенциальную нехваткупищи объяснима.К счастью, большинство из них постепенно избавилисьот страха голода.Но были и все еще остались исключения, рикошетом выстреливающиена детей и внуков, которые родились уже после блокадыили голода.В семье ее мамы страх голода никуда не исчез.И если бы тогда, когда бабушка взрослела, ей бы помог опытныйпсихолог, сегодня ее внучка Надя, та самая молодая женщина,не отказывающая родной матери в финансовой помощи,но не желающая ее видеть вообще, не искала бы адвоката.Надя жила с мамой и бабушкой.Папу ее никто не видел.Он, чисто теоретически, должен был быть.А практически и сама Надя его в глаза не видела.Не видела и своего дедушку.Но по другой причине – он рано умер.Росла Надя под присмотром бабушки.Что такое детский сад, знать не знала: а зачем, если естьбабушка?Ее мама, с которой никто в доме связываться не хотел,работала недалеко, в большой городской столовой.И это место работы не ограничивало ее в еде, в количестве этойеды и многократности проб за рабочий день.Кроме того, можно было не сомневаться, что мама ...