Людям свойственно многое упрощать. Это делается для того, чтобы серьезно облегчить наше существование, чтобы было гораздо проще ориентироваться в жизни. Вспомним хотя бы знаменитую формулу
Льва Толстого: "Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастная семья несчастлива по-своему". В прошлом веке эта сентенция была известна подавляющему большинству советских людей.
Толстой, конечно, - писатель большой. Даже очень большой. И мыслил он не просто незаурядно, а по-настоящему глубоко. Но ведь и он, голубчик, пошел на серьезное упрощение. Это отчего же он столь категоричен о сходстве "всех счастливых семей"? Нашлись, мол, точки совпадения, которые гарантируют некую внутреннюю гармонию, и - готово, ставим штамп: "Счастливы!"
А как быть с утверждением, что они счастливы о-д-и-н-а-к-о-в-о и потому "похожи друг на друга"? Это вообще о чем? Считал ли наш великий гуманист семейные отношения предметом столь незамысловатым, что не допускал в них какого бы то ни было реального разнообразия? Или же он попросту заявил, что издалека все счастливые семьи кажутся похожими "друг на друга" и что вблизи наблюдать ему их не довелось. Видимо, ввиду их немногочисленности, а также определенной закрытости от посторонних глаз. В отличие от несчастных семей, которых вокруг так много и которым никак не удержать в секрете все свои несчастья и неприятности.
К сожалению, теперь узнать, что именно имел в виду граф Лев Толстой, никак не удастся. Но факт остается фактом: он тоже был склонен подчас упрощать реальность. Просто потому, что реальность сплошь и рядом настолько сложна, запутана и даже противоречива, что мы, выясняя ее причинно-следственные взаимосвязи, не сможем сколь-либо далеко уйти, если будем учитывать все возможные, а равно и все случайные факторы и акциденции ее (про)явлений.
По этой причине мы обречены подчиняться общему уровню нынешнего научного и интеллектуального развития, скользя по самой поверхности окружающей реальности даже в вопросах, имеющих непосредственное отношение к нашему собственному бытию. Нам никуда не деться пока от прочных, хотя и крепко избитых истин типа "чужая душа - потемки", "чужая семья - темный лес", а государственное устройство вообще - "полный мрак", так как в отличие от семейных отношений, касающихся минимум двоих и максимум десятка или дюжины человек, общественно-политические отношения вовлекают в свою орбиту многие миллионы людей.
Все так и есть. И именно поэтому мы вынуждены мыслить упрощенно, подчас избегая чрезмерной сложности, чтобы не терять нить Ариадны в лабиринтах крайне запутанной действительности. Данная потребность естественна и сетовать на нее нет ни малейшего смысла.
Однако, в общественном пространстве довольно часто можно встретить сложности, а то и софизмы явно искусственного происхождения. Часть из них похожи на паззлы или, скорее, на фейки и наводят на мысль, что существуют целые организации и конторы, которые специально заняты их изготовлением.
С какой целью? Цель может быть только одна: заморочить головы как можно большему числу людей. Зачем? По-видимому, затем, чтобы массы, обременив свои извилины и эмоции всякими глупостями, не посмели бы посягать на благополучие подлинных хозяев жизни, привычно жирующих за их счет.
Одним из отличительных признаков данных софизмов выступает то обстоятельство, что их крайне редко можно увидеть гуляющими в полном одиночестве, самих по себе. Обычно они идут в связке или в пучке, как сосиски или редиска. В частности, предыдущая, вторая часть "Государства и человека" получила такой вот комментарий: "Хотелось бы понять, к какой группе можно отнести, например, страны Аравийского полуострова, скажем, Оман? Вроде демократии там нет - типа отсталые, но о населении забота присутствует, один милиционер на 1250 человек - явно немного для постоянного притеснения".
Понятное дело, что комментатору ничего не хотелось бы "понять". Он и сам превосходно знает, что страны Аравийского полуострова во многих отношениях "отсталые" (а не только "типа отсталые"), тогда как уровень жизни в них высокий и по этой причине им нет надобности содержать многочисленный полицейский аппарат.
Вывод, который якобы должен однозначно последовать: есть страны, где и безо всякой демократии населению в целом живется неплохо. Да, есть такие страны. Но это - редкие исключения, которые лишь подтверждают правило. И Саудовской Аравии, и Оману - очень повезло. Во-первых, это - страны нефтедобывающие. Во-вторых, они обладают нефтью высокого качества, которую к тому же легко добывать. В-третьих, их правительства, в отличие от отечественных гопников, не разворовывают нефтедоллары, а вполне пристойно делятся ими с населением. В-четвертых, Оману особо повезло с султаном Кабусом бен Саидом. Он оказался очень достойным правителем и весьма приличным человеком. Для абсолютных монархий - это настолько редко встречающийся вариант, что рассчитывать на него специально могут только безумцы.
Таким образом, этот "убийственный антидемократический аргумент" оказывается пустышкой, призванной пудрить не слишком образованные мозги. На самом деле эти примеры доказывают лишь то, что ни высокий уровень жизни, ни отсутствие социальной напряженности в обществе еще не гарантируют действительно высокого уровня общественного развития стран по шкале современных критериев. Тогда как почти все реально высокоразвитые технологически и социально страны почему-то являются в наши дни более или менее демократическими.
Читаем комментарий далее: "Гражданское общество (это Ваши слова) Сингапура началось с одного человека и недемократической чистки государственного аппарата".
Это еще один якобы антидемократический аргумент, хотя по содержанию он поразительно алогичен. Политика Ли Куан Ю, разумеется, была явно диктаторской. Но при этом он сам был диктатором того типа, который очень редко встречался в мировой истории. Как Мустафа Кемаль Ататюрк или Дэн Сяопин, он сконцентрировал всю полноту власти в своих руках именно для того, чтобы придать государственному кораблю новое направление движения, а также эффективный стимул развития.
Россиянам едва ли надо разъяснять, что диктаторы, как правило, заняты совершенно другими делами. Обычно они увлекаются самообогащением, удержанием личной власти, фальсификацией выборов, войнушками, интригами, постоянным враньем, распутством, строительством дворцов и резиденций, обжорством, а то и зверствами при наличии внутренней психологической склонности к этому делу. Поэтому-то диктаторы прогрессивные, полезные большинству своих соплеменников - явление столь же редкое на земле, как и коллекция уникальных алмазов.
Сингапур и сингапурцы во многом обязаны Ли Куан Ю, убедившему их в том, что в современном мире занять свою нишу можно лишь с помощью колоссальных усилий в деле освоения совершенно новых трудовых навыков и самых новейших технологий. Благодаря этому Сингапуру на самом деле удалось войти в число технологически развитых государств. Но вот о гражданском обществе в нем или же о его демократичности говорить преждевременно. Гражданское общество и демократия могут начать формироваться в Сингапуре только в том случае, если государству удастся встать на путь постоянного экономического развития, сохраняя свою позицию среди технологически развитых стран.
Без создания демократической экономики, стимулирующей общую демократизацию социума, никакой демократии построить невозможно. Демократия похожа на дерево. Ее вообще нельзя ни "строить", ни "создавать". Можно только создать условия для ее роста, оберегая от всяких антидемократических посягательств. Ее основа - право человека работать на самого себя, во благо близких ему людей, отдавая чужим дядям и тетям только то, что было (желательно в разумных пределах) установлено всеобщим законом.
Следующий аргумент комментатора против демократии: "Экономически успешный Китай нельзя назвать оплотом демократических свобод".
Нельзя, конечно, и делать этого не следует. Китай очевидным образом не просто антидемократичен. Он - мощный оплот антидемократических сил в нашем мире. Учтя провальный опыт СССР, правительство КНР махнуло рукой на теоретическую чистоту коммунистической идеологии и пошло на конвергенцию с экономически эффективными законами, которые Маркс полагал исключительно "капиталистическими". Это и определило экономическую успешность нынешнего Китая, отнюдь не гарантируя ему безоблачную будущность. Антидемократизм как политического, так и социального устройства Китая - мина замедленного действия, которая, возможно, разорвет это могущественное государство изнутри, но, в любом случае, не даст ему шансов на равных конкурировать с США и ЕС. Как и СССР, Китай способен развиваться только паразитически, методом "цап-царап", воруя чужие изобретения и технологии. Порабощенные народы не могут в массе своей создавать ни того, ни другого.
Ну, и, наконец: "Канадские дальнобойщики убедительно доказали, что демократия - история ни о чем. на свободу волеизъявления и мирные протесты всегда государственная дубинка найдется".
А вот это - ложь. Ложь откровенная и наглая. К протесту дальнобойщиков в Оттаве примкнули разного рода бесчинствующие личности - протесты отнюдь не были мирными. И кроме того они происходили в условиях пандемии, подрывающей сами основы демократического мировоззрения, когда окружающие превращаются в потенциально опасных для человека врагов, способных убивать, вовсе не желая этого и вызывая приступы массовой истерии. Такие периоды - времена тяжелых потрясений для любой демократической страны. В Австралии, например, был введен очень строгий карантин, мало чем отличающийся от закона военного времени. Зато там почти не было зарегистрировано смертей от ковида.