Давным-давно в Китае, в эпоху династии Цзинь (265-420 гг. н.э.) юный дровосек Ван Чжи встретил в лесу двух старцев, сидящих за игральной доской. Заинтересованный, Ван Чжи подошёл к ним и стал наблюдать. Когда он проголодался, старцы угостили его финиками и предложили налить себе чая. Через какое-то время игра закончилась, и старцы растворились в воздухе. Тогда же Ван Чжи обнаружил, что поседел, одежда его истлела, топорище сгнило, а из брошенных косточек выросли деревья. В родной деревне его никто не узнал, и только дряхлая старуха вспомнила, как сто лет назад в лес ушёл молодой дровосек и исчез без следа. Завораживающей игрой, изменившей судьбу Ван Чжи, была го.
Почему я решил написать о Китае? И почему именно в таком своеобразном формате? Не хочу здесь разбирать подробно вопросы китайской экономики и демографии - Форбс и РБК будут куда информативнее. Я хочу присмотреться к Китаю как к цивилизации, производными которой являются вышеназванные термины. И нашим взаимоотношениям с этой цивилизацией. Думаю, ни для кого не секрет, что Россия в этом году сделала цивилизационный разворот, не просто геополитический, а именно цивилизационный. И разворот был сделан в сторону Восточного соседа, который давно и внимательно наблюдает за нашими многоходовками.
Первые образы, которые встают у меня перед глазами при мыслях о Китае — это чайные церемонии в одном из неприметных заведений в Сочи, куда мы любили ходить с близким другом, столь необычная и самобытная кухня, с которой меня познакомила «Китайская Грамота» Раппопорта. Причём, даже сами чайные мастера не могут точно сказать, сколько веков китайской чайной церемонии, разве только то, что её чёткая структурированность появилась во времена Конфуция (VI-V вв. до н.э.), но даже это всего лишь одна из версий... А далее Запретный город с огромным портретом Мао в Пекине, небоскрёбы делового центра Шанхая, панорама бухты Виктория и бесконечные бары Гонконга... И невольно я задавался вопросом: как страна, в историиографии которой недавнее прошлое именуется «Веком унижения» умудрилась всего за несколько десятилетий стать сверхдержавой, обладающей второй экономикой в мире? Каким образом из проигрышной позиции Китай смог обыграть всех своих врагов так, что когда они поняли в чём дело, то уже ничего не могли сделать?
Конечно чайная церемония, кухня и архитектура выражают менталитет и философию Поднебесной, но Китай и китайцев лучше всего характеризует игра вэйци, В Корее она известна как «бадук», в Японии «и-го». Именно японское название в сокращённом виде и разошлось по миру. Предков у го нет, она будто бы с неба упала, что очень символично, ведь в китайской традиции Император — Сын Неба — это пятая стихия, вместе с огнём, водой, землёй и ветром. Так что истинное происхождение го теряется в глубине веков. По легенде изобретение го приписывают советнику Шуню, придворному императора Яо (2353-2255 гг. до н.э.). Сын Яо Даньчжу обладал вздорным нравом. И советник Шунь придумал для него игру, обучающую гармонии и рациональному мышлению. Первые документальные упоминая о го в китайских летописях встречаются в эпоху династии Чжоу (1122-249 гг. до н.э.). Первые же гобаны (игральные доски) были обнаружены в гробницах династии Хань (202 г. до н.э. - 220 г. н.э.). В период правления династии Тан (618-907 гг.), который считается «Золотым Веком» китайской культуры, го распространилась в Китае повсеместно. В это время умение играть в го становится одним из «четырёх достоинств» учёного мужа: го, умение играть на цине (струнный музыкальный инструмент), каллиграфия и живопись. В следующие несколько веков го распространилась в Японии и Корее. Отношение к го стало настолько серьёзным, что примерно в XII веке игру прировняли к боевому искусству, владеть которым обязан был каждый аристократ. Правители и полководцы стали видеть в го практику в стратегическом планировании, астрологи видели в гобане и камнях звёздное небо и битву земли и воды, в буддистском храме на гобан выкладывалось единство формы и пустоты, а для простого люда го оставалась просто увлекательной игрой.
К XXI в. го добралась и до России. Причём это стало большой неожиданностью для самих китайцев, так как в Китае принято считать, что философия го недоступна пониманию европейцев. И вот в 2018 году на Восточном экономическом форуме во Владивостоке встретились чиновники высокого ранга из РФ и КНР, а также титаны отечественного и китайского бизнеса. После жарких обсуждений большой стратегии Россия-Китай, гостям из Китая предложили вместо дежурных речей выбрать себе пару из числа российских партнёров по бизнесу для партии в го. Для делегатов из Китая было невероятной новостью узнать, что русские активно учатся играть в го. В Китае это вызвало такой интерес, что турнир участников форума вошёл в топ просмотров наравне со встречей Путина и Си Цзиньпина. Поэтому в первом центре изучения стратегий го в Жичжао пять деревень, олицетворяющих страны-хозяйки игры: Китай, Японию, Корею, Монголию и Россию. Более того Россия стала страной, принимающей у себя первый чемпионат мира го вне Азии. Это произошло, потому что здесь сумели воспринять го как философию, а не просто соревнование в интеллектуальную игру, что является краеугольным камнем для понимания данного культурного феномена. Концепции го в Азии определяют стратегические решения в политике и бизнесе, где го издревле воспринимается как универсальный язык, на котором говорят те, кто принимает большие и сложные решения.
Правила игры просты. Доска расчерчена на 361 пересечение и в начале игры она пуста. У каждого игрока по 180 камней, отличающихся только цветом. Из этих камней игрок строит войска и крепости. Игроки ходят по очереди, выставляя камни на любое пересечение на доске, выстраивая свои позиции силы, одновременно пытаясь окружить и захватить камни противника. Задача занять максимальную территорию и защитить её от вторжений противника. Игра заканчивается, когда не осталось возможностей для расширения границ и вся территория поделена между игроками. Победителем становится тот, кто занял больше пересечений. Го считается сложнейшей игрой в мире. Поэтому в Азии утверждают, что го учит жить. Не правда ли символично? Говорят, нужно 10 минут для запоминания правил и 10 тысяч часов, чтобы научиться играть на хорошем уровне. Чем же го так сложна? Большинство игр не ставят задач выше тактических с чётко обозначенной конечной целью, например, шах и мат в шахматах. В го же добиться победы можно миллионом различных способов, поэтому здесь речь идёт о стратегии: запутать противника, утаить свои намерения, расставить сети и заманить в ловушку. Здесь простые тактические приёмы требуют постоянного переосмысления, традиционных выигрышных позиций не существует. В Азии говорят, что росту мастерства в го мешает не отсутствие навыков, а черты характера: жадность, рассеянность, нерешительность, забывчивость. Поэтому совершенствование в го — это рост над самим собой.
В качестве наглядного примера стратегии го хочу привести партию, которую сыграли Мао Цзэдун и Чан Кайши сразу после Второй Мировой войны. В то время армия националистов, ведомая Чаном Кайши считалась доминирующей силой в Китае. Коммунисты же, руководимые Мао Цзэдуном смогли закрепиться только в Манчжурии — промышленной области на севере страны. Чан решил отправить в Манчжурию свои лучшие силы, занять ключевые города и с этих плацдармов распротраниться по всему региону. И поначалу план работал безукоризненно. Озадачивала только странная тактика коммунистов, которые очень быстро разбежались по самым далёким и труднодоступным уголкам Манчжурии. Их маленькие подвижные отряды постоянно докучали подразделениям националистов, то нападая, то неожиданно отступая. Эти разрозненные отряды никогда не объединялись. Они могли занять какой-либо населённый пункт, только для того, чтобы отступить оттуда через неделю-другую, при этом ничего оттуда не взяв. Отряды коммунистов были текучи, словно вода. Командиры националистов приписывали эту особенность трусости и отсутствию опыта ведения войны у Мао Цзэдуна, который был известен как поэт и философ, а не полководец, а Чан Кайши обучался профессии военного на западе и был большим поклонником западных писателей-милитаристов, таких как Карл фон Клаузевиц.
Однако, со временем в стратегии Мао стала вырисовываться странная закономерность. Так как националисты, захватив города, оставили коммунистам то, что в их понимании было бесполезным пространством, коммунисты начали освоение этих огромных территорий. Со временем они смогли разрушить всю логистику армии националистов и силы Чана оказались изолированными друг от друга в городах. Националисты по прежнему превосходили коммунистов артиллерией, но какой от неё прок, если не знаешь куда стрелять? Среди солдат становилось всё больше паникёров и дезертиров, кроме того коммунисты постоянно давили на них своей пропагандой, снижая боевой дух и окончательно деморализуя. Морально война была проиграна. Начали сдаваться окружённые и разобщённые города, не дожидаясь пока враг их атакует. И в ноябре 1948 года националисты сдали Манчжурию коммунистам, а ещё через год отступили на Тайвань.
Чем же можно объяснить столь разгромное поражение технически превосходящей армии? Мао Цзэдун прокомментировал это так: «Расставьте своих людей как камни го на гобане и враг сломает голову, пытаясь понять ваши намерения. Он теряет время, гоняясь за вами, недооценивает, считая неумелым, не защищается должным образом. Западные стратеги учат концентрировать внимание на отдельных участках и такого врага можно окружить. В ведении войны на основе стратегии го вы не просто окружаете врага физически, но и воздействуете на его психику, ведя пропаганду, раздражая бессмысленными, на его взгляд, атаками и отступлениями. Отсутствие у вас чётко очерченной формы дезориентирует врага, ему не удаётся вас понять и разработать стратегию для противодействия вашим силам. Отсутствие определённой формы и многоликость поражают врага настолько сильно, что если он и сообразит, каковы ваши намерения, то будет уже слишком поздно».
10/05/2022.