Все знают, что Mazda 787B выиграла «24 часа Ле-Мана» в 1991 году. Но что было дальше? Сплошная драма: команда не ушла на пике славы, а попыталась защитить титул. Только все оказалось против нее, да и против гонок спортпрототипов вообще.
Корнем проблем стал глава Формулы-1 Берни Экклстоун, внушивший своему другу, президенту FIA Максу Мосли, мысль о радикальной смене регламента. Уже с 1991 года основными двигателями были назначены атмосферные V10 на 3,5 литра — по сути такие же, как в Ф-1. Но на тот сезон еще распространялись послабления, что и позволило роторной Mazda добиться триумфа. А вот с 1992-го — баста, только поршневые V10 и все.
Пятнадцать лет экспертизы Mazda в гоночных роторах сразу оказались бесполезны, а ресурсов на быструю разработку нового двигателя с нуля у компании не было — Японию уже накрывала экономическая рецессия. Да и шасси 787B, рассчитанное на сверхкомпактный двигатель, под новый регламент не подходило.
Решение оказалось по-военному жестким. Мотор купили у британской фирмы Judd, а саму машину, фактически целиком, — у британцев же из Tom Walkinshaw Racing. Mazda и TWR связывало давнее партнерство, еще со времен постройки гоночных RX-7, но тут все оказалось пикантнее: машина представляла собой… Jaguar XJR-14, выигравший чемпионат спорткаров годом ранее.
Прежде, чем вы что-то скажете, знайте: это же шасси после некоторых доработок одержало две победы в Ле-Мане подряд, только уже под брендом Porsche. С учетом всех обстоятельств, Mazda выступила здорово. С неизученной техникой, ограниченными финансами и всего с одним болидом MXR-01 команда добыла серебро в Сильверстоуне. В Ле-Мане команда лидировала на первых стадиях гонки и финишировала на четвертом месте, уступив натиску более обеспеченной армады Peugeot.
А потом все закончилось. Из-за новых двигателей гонки спорткаров стали слишком дорогими, чемпионат схлопнулся, заводские команды ушли, а моторостроители частично устремились в Формулу-1 — чего и добивался хитрый Экклстоун.
Воистину демонстрация роли личности в истории, правда?