Из дневника моего дедушки, участника Великой Отечественной Войны.
Рано утром наша часть должна была захватить 3-ю линию обороны. Мы вступили в бой. Так как я ещё ни разу не воевал, то постараюсь первый бой описать подробно.
Наш эскадрон сосредоточился на горе, внизу была лощина, в которой протекала небольшая речка. Это ровное место было прострелено немцами, стреляли из пушек и пулеметов. Надо было этот промежуток, примерно около километра, проскочить. Хотя уже многие были здесь убиты, мы это видели. Я сразу смекнул, что между стрельбой есть промежутки. Конь у меня был хороший, и как только взорвался снаряд, я рванул и в считанные секунды проскочил это место благополучно.
Ребята нашего взвода расположились под мостиком. Здесь лежал убитый лейтенант, какой-то солдат около него ввозился. Когда присмотрелись, то увидели, что он что-то с него снимал. Я так толком и не разобрался, что именно, но наши ребята этого солдата чуть не застрелили. Около моста было несколько домов, смотрю, а наши ребята уже оттуда принесли ящик водки и сразу начали пить. Я пить не стал, потому как помню рассказы фронтовиков, что пить во время боя нельзя.
И вот дали команду, наш эскадрон двинулся. Впереди нас ехал командир полка Костенич, а рядом командир эскадрона. Конным строем выехали на Передний край. Здесь в окопах лежали наши солдаты. Мне кажется, в то время они смотрели на нас и думали, мол езжайте, там вас встретят. Оно и действительно, ехать конным строим на оборону, это был абсурд. Другое дело в пешем строю и цепью, а это был большой риск.
И так мы проехали около километра, было очень тихо, в кустах лежали убитые немцы, ребята стали снимать с них часы и забирать оружие. Ну вот, как по команде, всё затрещало и загудело. Немцы подпустили нас очень близко и начали бить из всех видов оружия. Рядом со мной разорвался снаряд, который угодил в нашу пушку, получилось месиво. Мы находились на ровном месте, и все ринулись по направлению вперед, где была лощина, надеялись там спастись от огня. Но лощина как раз была под прострелом немцев, и они начали бить по ней из минометов. Я соскочил с лошади и прыгнул в окоп, а там уже были мои товарищи. Я сел верхом на них.
Тут я разобрался в обстановке. Пули нас не доставали, а разрывались мины одна за другой. Оказывается рядом находился характеровщик огня, их было трое. Они находились во ржи в окопе. Сержант с пулемётного взвода заметил их и взял в плен. А второй сержант тоже пулеметчик, был выпивший. Как закричит: «На фашистов!», взял карабин за дуло и со всего размаха как дал одному по башке. Наверно голова раскололась пополам. А двое других вылупились, видать почувствовали, что им тоже уготовлена смерть. Но сержант первый не дал убивать других. Он их увёл, может потом и прикончил, ведь вести было некуда. Мы сами находились у немцев. Мы не стреляли, потому что некуда было стрелять. Нас зажали в котле и расстреливали из миномётов. Но стрелять стали реже, после того как узнали, что мы забрали трёх немцев.
С нами были танк и самоходка, и вот когда они двинулись вперед, на наших глазах загорелся танк. Из него успел выскочить один танкист, а самоходка вернулась к нам, танкисты из неё вытащили убитого лейтенанта, положили на траву возле нас, а сами уехали назад.
Все отступали в деревню, из которой мы выехали. Я решил, что конь меня должен выручить, надеялся, что проскочу. Мины по-прежнему взрывались рядом, но реже. В промежутках между разрывами я хотел вскочить на коня. Лошадь стояла рядом, и никуда от меня не убегала, только вздрагивала от взрывов. Но во время когда я вылазил к лошади, рядом разорвалась мина. Меня отбросило волной и ударило в губу. Я упал на Володю, он спросил: «Что с тобой?», а я не могу в себя прийти. Когда очнулся, лошади уже здесь не было, и солдат осталось мало – все удрали. Отступать было тоже опасно, вся территория простреливалась пулеметами. Дорога шла в гору.
Я решил ползти по кювету, подниматься было нельзя, могли сразу сразить пулемётом. Вот тут-то и пригодилось умение хорошо ползать по-пластунски. Когда я полз, встречались убитые немцы, и приходилось через них переползать. Хотя ощущения были отвратительные.
Дополз до деревни, здесь собирался эскадрон. Бродили лошади без седоков, я поймал одну, со всей амуницией, и поехал в деревню.
Откуда-то появился генерал-лейтенант Осляковский, командир корпуса. На моих глазах он стал отчитывать командира эскадрона: «Ты что, отступать?! А ну вперёд!» А сам был с каким-то хлыстом, и ударил его. Командир скомандовал: «Эскадрон, за мной!». И мы опять поехали. Когда выехали из деревни, то не поехали по шоссе, взяли правее. По полю как бы обошли это место, и через некоторое время вышли опять на шоссе. И эта немецкая группировка попалась нам в плен. Это была 3-я линия немецкой обороны, которую прорвали мы!
Началось наступление. Впереди было пусто, и мы рванули. Вот здесь пригодились наши кони. Мы так стремительно продвигались, что за один день прошли большое расстояние, не встречая никакого сопротивления. Вот так запомнился мне первый день на войне. Сколько было убито из нашего взвода я не знал, но примерно около восьми человек не насчитывались, это с ранеными.