Каждый день зимой я открываю прогноз погоды в Москве, в какой бы точке мира ни находилась. Количество осадков, их вероятность, температура, давление, карты.
Снег в этом сезоне начался в декабре, и мы на славу попахали месяц на крышах, а на новый год уехали в Грузию. Яр опять устроился пилотом в Гудаури, а я было собиралась научиться кататься на горных лыжах. Мы даже квартиру сняли на курорте до конца сезона, ски-пассы купили. Но каждый день по нескольку раз я открываю прогноз в Москве. И тревожно, подолгу смотрю на столбик осадков, всё расширяющийся в вероятности.
И вот когда уже ясно, что циклон неминуем и придет 5-ого января, 3-его я беру билеты. Оставляю Яра в горах летать, а сама автостопом во Владикавказ. На фуре до Казбеги, потом с работниками ГЭС до границы. Пешком на нейтральную зону, а там в очередной раз попадаю в цепкие лапы завуалированных таксистов, которые мимоходом предлагают подделку документов, чтобы вернуться обратно в Грузию по земле (иначе из России не выпускают, нужны основания для выезда). Но они почему-то всегда довозят меня до Беслана в аэропорт бесплатно, а по пути ещё кормят. Я тоже всегда всех подвожу на Военно-Грузинской дороге, когда там живу. Никогда не проезжаю мимо голосующих, и дальнобойщиков, застрявших на неделю под перевалом, и туристов. Поэтому своё везение в автостопе списываю на ответ вселенной тем же). Она ведь всегда отвечает тем же.
Поземка переметает посадочную полосу Домодедово в свете ночных огней. Уже заполночь, а в 8 утра надо быть на крыше театра Джигарханяна. Такси, рюкзак, верёвки, снаряга, лопата, два часа сна... 4 января. Марафон начался.
"В ночь две крыши на Зубовском, возьмёшь? " - беру. "Срочно сегодня полтора метра от края и сосульки на Китай-городе" - не вопрос. "На завтра Васе напарник нужен, Саня заболел. Два объекта по 400 квадратов. Сможешь?" - 4 часа сна и я смогу. В сутках же всего 24 часа. Из которых 20 можно кидать снег, а 4 спать. Так кажется поначалу. А потом оказывается, что это вовсе не предел))
Я обожаю крыши и снег. Это очень тяжело и очень весело. За несколько последних лет в Москве у меня появились постоянные объекты, с которыми мы заключаем договоры на всю зиму. Есть партнёры, которые раскачивают свои сайты, дают рекламу, а мне сливают субподряды. Есть дружественные бригады, в которые можно при случае вписаться. Альпинисты по зиме как вольные художники, подряжаются на короткие заказы в запрашиваемом количестве или отказываются. При всей свободе выбора, тем не менее, они выбирают пахать день и ночь, без выходных. Чистка крыш - сезонная работа, полностью завязанная на превратностях неба. Снега может не быть вообще, но если он идёт... Работы просто шквал.
За тяжёлой дверью темно, морозно и резко пахнет голубями. Из-под ног со звучными шлепками на тебя вдруг что-то бросается, врезавшись, бьёт крыльями и улетает. Глупая птица, напугала. Чертыхаясь, перелезаешь через трубы, подныриваешь под балкой, цепляясь глазами за тусклый утренний свет впереди. Откуда-то доносится надрывный писк птенцов. В слуховые окна залетает снег. Чердаки - это особая романтика.
Хруст льда по жести. Сизое московское небо. Встегиваюсь в штатные перила из обледенелой верёвки. Пинок по антенне на коньке: пойдет, почти не шатается. Карабин, узел, щёлк, муфта, поехали. Втроём без слов распределяемся по крыше. Шоркает лопата о снег и кровельное железо. Это приятные звуки, приятные движения. Казалось бы, кроме грубой физической силы тут ничего не требуется, но на самом деле важнее ловкость и сноровка. Поверхность покатая, скользкая, точек крепления мало. Упираешься в фальцы, открениваясь на верёвке вбок, длинными взмахами сгребаешь снег с конька вниз. Работа спорится, настроение классное. Считай, спорт на свежем воздухе.
К обеду мы заканчиваем. Звонок. Предлагают три небольших крыши в ночь. А у меня завтра с 7 утра свои объекты, и очень ответственные: дом Грибоедова на Новинском, а потом Лубянский, большая и сложная крыша, с кучей низовых, альпинистов, с уборкой и вывозом снега. Но ночные крыши очень уж по цене соблазнительные, чтобы от них отказываться. Прикидываем с бригадой, что с 8 вечера мы втроём уложимся к 2 часам ночи. Тогда у меня будет время поспать два-три часа. Этого достаточно. К тому же есть ещё время отдохнуть сейчас днём. Соглашаюсь.
Надежда на сон перед ночной работой оборвалась, когда я решила помочь нашему олдовому альпинисту Володе лет 60-и на новом объекте. Он боялся ехать один на неизвестную крышу и уговорил меня. Выдвигаюсь сразу туда. Начальная легенда как обычно такая: снега понты, работы на полчаса, по парапету пробежаться. По факту стоим по пояс в надувах у того самого парапета, и четыре часа без остановки перебрасываем тяжёлый, прессованный снег за высокий бортик. "Володя, мы как сегодня в ночь будем работать? У меня уже руки не поднимаются".
Разбитая, уставшая приползаю вечером домой. Надо поспать хотя бы час перед выездом в ночь. Ругаемся по телефону с напарником Лёхой. Оказалось, что третью крышу нам сегодня чистить полностью, а там 1300 квадратов!
- Леха, давай возьмём четвёртого! Втроём с ума сойдём там грести. Мы с Володей сегодня целый день кидали.
- Нет, сделаем втроём! Не нужен нам четвёртый! Всегда эту крышу втроём чистили! Снега на ней немного, она тёплая. Всё стаяло уже поди.
- Там денег на полную чистку нормально накинули!
- И хорошо! На троих поделим.
- Лёх, ты знаешь, что жадность фраера сгубила?.. Мне в 6 утра уже надо будет на завтрашнюю крышу выезжать!
- Твои проблемы! Я вот на завтра ничего не беру. И подумай теперь, кого из нас жадность сгубила!
Час какого-то забытья. Будильник. 9 вечера. Чувствую себя просто ужасно. Кисти ломит, запястья болят, локоть не сгибается, ноет, колено отекло: шмякнулась утром чашечкой об фальц. Господи. Со стоном встаю, что-то кидаю в рюкзак и шурую, прихрамывая, с лопатой к метро. Мыслей нет. Одна усталость и душевная боль за завтрашний день.
Всё меняется, когда мы выходим на крышу. Огни Нового Арбата, морозец, любимые скаты, коньки и ендовы. Мне сразу становится жарко, сразу прилив сил и игривое настроение. С жадностью я врезаюсь лопатой в сверкающий снег. Не знаю, как это работает. Будто все функции организма разом активизируются. Может, потому что высота. Мозг анализирует расстояние до земли и считает, что мы сейчас упадём и разобьёмся, на что в ужасе распахивает все свои серотониновые шлюзы. Ну чтобы хоть как-то спастись. И вот я пою и танцую на крыше в одной термухе на фоне луны. (Те, кто это видит, украдкой спрашивают: че она жрёт?!))
Одна, вторая, третья крыша... Огромная...
- Оль, пошли чаю попьем!
- Какой чай! Четыре утра, а ещё полкрыши в снегу! Идите, я поработаю. - Обычно друзья из моей бригады после этой фразы злятся, но тоже остаются на крыше. Потом отчасти в шутку обвиняют меня, что я не даю им даже передохнуть своим примером. А Лёха лыбится из слухового окна, наблюдает, прихлебывая, как я ношусь по жёлобу с кувалдой. А потом с прищуренным глазом затягивается: "Сосулька вон ещё, справа".)
Час уходит за часом. Снег сбросили, остался только лёд, много льда... Отчаянные взмахи кувалдой, снизу: буууух. Звонит напарник Серёга, он уже едет ко мне домой! Через 15 минут мы должны встречаться бригадой у меня, собирать инвентарь и ехать на Новинский! А я ещё в центре! 6 утра!
Прыгаю в такси. Пролистываю в голове прошедшие сутки. А ведь впереди ещё столько же... Но в душе я торжествую. Тело пышет энергией, сна ни в одном глазу. И лихо же мы замочили эти три крыши! Вот так за ночь я заработала месячную зарплату в каком-нибудь регионе. Алчность или спортивный азарт? Сложно сказать.
Пацаны смотрят, как я на ходу запихиваю в себя тарелку мюслей с молоком: "Лопаты тут, семь штук, все берём, скребок, кувалды, совковую тоже..."
- Оля, ты когда спала в последний раз?
- Вчера, нет, позавчера два часа. Нет. Не помню. Низовые уже на месте. Едем.
Первый домик чистим молниеносно, к 10 утра на Лубянский. Вторая половина бригады уже там. Выходим на крышу... В этом году её ещё не чистили. Снега по пояс. Ну что ж. Взяли! Слажено, сбито сгребаем секцию за секцией. 5 часов без перекуров - полкрыши готово. Обед, и ещё 6 часов напряжённой работы. Низовые воют. Они же там разгребают весь наш снег, и к ночи уже еле ворочаются. К тому же это обычные люди, научные сотрудники института микробиологии на подработке. Да мы тоже на крыше: антрополог, айтишник, адвокат, химик и я, журналист-геофизик. Ну так по образованию, а вообще... Оглядываю нашу команду: это очень сильные люди. Физически даже уникальные, все спортсмены, стойкие телом и духом. Никто не ноет, хотя я прекрасно знаю, что тяжело всем. И у меня спину ломит от усталости, и вообще боль с тобой на крышах всегда, к ней просто привыкаешь, и она уходит из внимания. Я лично не принимаю обезболивающие и стимулирующие препараты (даже кофе пью очень редко), потому что боль - хороший индикатор того, что надо взять лопату в другую руку и поменять группу мышц.
"А как хорошо стабилизаторы предплечья тренируются!" - Восклицает Миша с восторгом, взяв в обе руки по лопате и толкая снег по пологой крыше. Потом мы с улюлюканьем и прибаутками встаём в шеренгу и толкаем скребки с лопатами одновременно впятером, каждый раз ссыпая на землю тонны снега, на радость нашим офигевшим от усталости низовым. Из колонки играет "dancing in the moonlight", мы танцуем с лопатами в руках, дочищаем крышу в свете Луны и помогаем ребятам внизу.
10 ночи, всё готово. Падаем в тачку. Серёга откидывается в кресле и довольно протягивает: " Даааа... Трудотерапия..."
Тело в кашу, душа на седьмом небе, долгожданный сон, а к 10 утра на следующую крышу, и ещё сутки работы.