С тех пор, как я поселился среди двух взрослых, желающих полюбить меня со всей человеческой жертвенностью, я почувствовал себя по настоящему одиноким.
Мои новоиспечённые родители слишком много знали, но слишком мало чувствовали. Они были хорошо подготовлены в вопросах общения с детдомовцем, возможно даже перед заселением нового жильца, прошли какие - нибудь подготовительные курсы. Да и не раз, я находил, тщательно спрятанную от детских глаз, литературу, готовившую, из обычных людей, гуру, по приручению дикого сиротки. Следование советам многочисленных книг, развязывало в моих благодетелях, лишь излишнюю уверенность реакций и поступков, но не добавляла в арсенал учеников - теории, необходимой эмпатии, которая, могла бы стать, ключом к моему доверию, и последующему избавлению от метки обездоленного и неполноценного. Вспоминая свои ранние годы проживания в семье, я могу лишь выделить неумолкавшие слова и некстати произнесенные речи, которые сваливались на мой незрелый рассудок, словно груды барахла, из которого я уже явно вырос или ещё не мог постичь.
Когда мне требовалась примитивная ласка, свойственная в проявлении для всех млекопитающих, они давили на новообразования, вида хомо сапиенс. Если же, ситуация предполагала обстоятельный разговор, мои заморенные и ослепшие от книг родители, изображали безмерную приторную нежность. Эмпатично глухие к моим потребностям, они лишь невпопад меняли роли, что, несомненно, считывалось моим детским наитием, запутывало и давило на мою неокрепшую психику.
Размышляя, на тему воспитания и опираясь на свои потребности, в детском возрасте, я могу заключить, что необходимые качества для взращивания детей, первично должны исходить из естественного природного чутья. Так свойственного пышногрудой крестьянке, со всей душой ласкающей и со всей жестокостью наказывающей своих неразумных чад. Нежели, как у многих современных людей, с первично построенной структурой знаний, но совсем ещё не разбудивших и не открывших в себе испепеляющую, разноцветную природу чувствования.
Весь родительский игнор естественных порывов, их выработанный с годами профессиональной деятельности, холодный ум, низводил всю заботу обо мне, к автоматическим, и словно бы, по приказу авторов педагогических трактатов, воспламеняющихся чувств нежности, доброты, участия, упования на мой ум и сознательность, наказующее отстранение. Каждую новую книгу, заученную, взятую за план действий, на мне испытывали, как на подопытном кролике, и каждая новая концепция, по мирному, или не очень, сосуществованию родителей, и всегда, не таких как надо, детей, мною замечалась и отвергалась, как нечто унизительно - манипулятивное. Не сложно догадаться, что ещё с самого детства, я возненавидел всех учителей, имеющих в своем распоряжении, маленьких, беззащитных людей, для своих воспитательных экспериментов.
Сколько бы мне не было лет, я всегда хотел задать своим опекунам один единственный вопрос "Как бы вы со мной общались не будь я ребенком, а человеком?". Или даже так: " Не будь я ребенком, не будь я приемным?"
Я не спросил. Это бессмысленно было тогда...это бессмысленно уже сейчас.
Предполагаю, что воспитательные практики , закончились бы для моих названных родителей психозом от моей невосприимчивости и твердолобости к подобным экспериментам. Но ситуацию, успел спасти неожиданный младенец, осчастливив существование всех членов семьи. Для меня сестра стала избавительницей от педагогической войны, для родителей излечением от компульсивного желания сделать меня, во чтобы то, ни стало "своим".
Мои, новоиспечённые, почти полностью переключились на естественного ребенка, позабыв свои жертвенные удушения, в желании спасти несчастного сироту. Напоминанием же, о моем присутствии, служило только, накатывающее чувство вины при взгляде на меня. Но вскоре, родители избавились и от него, в возросших заботах, хлопотах и быстротечности жизни.
Продолжение по ссылке (глава 3) 🔽
Предыдущая глава(1) 🔽