Пролог. Происшествие на Запорожской улице
Тёмным осенним утром начала «лихих девяностых» одним из районных отделений милиции было зафиксировано рядовое происшествие. Из разряда, так сказать, дежурных…
В кустах под окнами жилого дома на одной из боковых улиц было обнаружено тело ничем особо ни примечательного молодого человека. Обнаружил его дворник ЖЭКа номер пять Егор Гайдарский. Приняв незнакомца за пьяного жильца, не дошедшего до дома и, пытаясь пробудить его к жизни, дворник несколько раз тыкнул несчастного метлой. Но никаких признаков жизни тот не подавал… После недолгих раздумий, обыскав наскоро покойника и не найдя ничего стоящего, блюститель дворовой чистоты вызвал милицию.
По характеру полученных повреждений прибывшая на место происшествия бригада криминалистов сразу установила причину смерти – падение с большой высоты. Не составило особого труда установить и личность погибшего, и место, откуда он отправился в свой последний полёт. При этом лицо его, на удивление симпатичное и привлекательное, несло на себе следы не предсмертного ужаса или страха, а удивления. Изумления даже… Так и застыв в маске этого эмоционального состояния. Как будто нечто невероятное овладело его вниманием в момент гибели.
Впрочем, «бригада криминалистов» ─ это прозвучало бы слишком громко в данном случае. Не было тут ни фотографа-профессионала Гриши, ни специалиста по дактилоскопии, ни прочих экспертов. Лишь одинокая фигура с погонами капитана внутренних дел сиротливо маячила у места происшествия. Да ещё Митя, водитель милицейского «газика», притормозившего поблизости, курил в кабине, ожидая дальнейших руководящих указаний. Но Митя был не в счёт. Его интерес к происшествию никогда не выходил за рамки служебного соответствия.
И капитан милиции тоже закурил. Вторую кряду… Сам не замечая этого. Уже и «скорая», распугивая гудками бездомных кошек, заворачивала во двор, а он всё стоял, с оттенком удивления на лице рассматривая погибшего. А то, что упал тот откуда-то сверху, не вызывало к себе никаких сомнений. Об этом говорила штакетина от огородной оградки, проткнувшая насквозь бок несчастного.
По паспорту, нашедшемуся в лицевом кармане его модной джинсовой курточке, это был некто Георгий Трикстер. И выпал он из квартиры, находящейся явно выше второго этажа. Невдалеке от тела валялась бейсболка погибшего. Со странным рисунком над козырьком – не то пляшущего арлекина, не то карточного джокера.
Несмотря на ранний час у места происшествия уже собралась кучка любопытных. Бабуля, шедшая с утра пораньше на местный рынок занимать место, сразу всё разъяснила и расставила по своим местам:
─ Вон откуда он спикировал... – показала она на балкон квартиры четвёртого этажа. – Больше неоткуда. Там они, шалопуты, всегда кучкуются…
─ Кто там живёт?
─ Сенька Мавродис. Курчавенький, такой… Бобаном они его кличут.
* * *
В то же утро были опрошены жильцы данного подъезда на предмет их отношения к беспокойному соседу. Занимался этим Митя – вечный младший опер, по прозвищу «Митька ─ Говорун». Водитель ─ механик по совместительству и знатный мастер на все руки, он добровольно вызвался произвести поквартирный обход. Не удивительно, Митя любому был готов оказать посильную помощь в самом неожиданном деле. А такие дела, как общение с народом, были как раз для него – компанейского и простецкого любителя «поговорить за жизнь» с первым же встречным ─ поперечным. Так что, сомневаться в надёжности собранных им свидетельств никогда не приходилось.
Бобан, он же Сеня, он же Мавродис, как и следовало ожидать, оказался в округе личностью, более чем известной. Но признаков особого возмущения и недовольства данной фигурой при этом , как ни странно, не выявилось. Все называли подозрительную квартиру проходным двором и «майданом каким-то», но об её владельце отзывались неплохо. Вежливый, малопьющий, всегда готовый помочь или одолжить на поллитру…
Искомая квартира на четвёртом этаже оказалась с двойной дверью. Единственной двойной во всём подъезде. Номера на ней не было. Когда же Сергей Сергеев, инспектор уголовного розыска, осуществляющий предварительное следствие, осторожно потянул на себя её фигурную ручку, то с удивлением обнаружил, что та не заперта. Мало того, и вторая, внутренняя дверь, оказалась незапертою. Но только опер сдвинул её с места, над его головой тут же неожиданно и громко звякнул колокольчик.
─ Система сигнализации… ─ усмехнулся он понимающе, перекладывая травматический пистолет в правый карман кителя. ─ Многообещающее начало!
Травмат этот был его личным именным… телохранителем. С соответствующей надписью! Подаренным ему на День милиции из скудных фондов районного руководства. А табельный и сегодня остался лежать в сейфе. До лучших времён, надо понимать… До новых и светлых времён! Когда уже прохода не будет от вооружённых до зубов террористов и гангстеров.
Правда, боевой был ещё у Мити. И он находился в надёжных руках! Но Митю он трогать не стал… Не банду же безбашенных головорезов им тут обезвреживать? В обычной и мирной пятиэтажной хрушёвке? Наверняка, обычная кухонная бытовуха здесь приключилась… На почве беспамятства… сорокаградусной крепости.
И вот… Войдя в прихожую, он оказался словно в бесхозном сарае. Ремонт тут, похоже, шёл на всю катушку. Все стены прихожей были ободраны от старых обоев. Но ободраны они были не полностью, а очень своеобразно и хаотично. Редкими и неровными полосами… Весь пол был усеян их кусками и следами от побелки. В остальном, не считая большого обойного лоскута, свисавшего с потолка, в прихожей ничего примечательного не наблюдалось.
─ Перепланировка сделана. – автоматически отметил следак, осматривая апартаменты. – И наверняка, без соответствующего разрешения!
В самой же квартире стояла мёртвая тишина. Гробовая… И словно в ответ на его оценку ситуации на кухне из радиоточки грянул гимн Советского Союза… Под его звуки он прошёл вперёд, аккуратно переступая через следы ремонта и разбросанные по полу пустые бутылки.
Направо от общего входа располагалась спальня. Дверь в которую стояла распахнутой настежь. Там на широкой кровати лежал гражданин средних лет. В домашних тапочках и верхней одежде. Лежал он на спине раскинув руки в стороны, словно поверженный ворог купца Калашникова. И был он при этом очень и очень кучерявеньким… Гражданин лишь всхрапывал негромко время от времени. Надо было полагать, это и был хозяин квартиры. Никаких признаков ремонта в спальне не наблюдалось. Не считая свёрнутого в рулон ковра, лежащего на полу рядом с кроватью, здесь царил относительный порядок. В общем, беглого взгляда на состояние дел в спальне оказалось вполне достаточно.
Зато в гостиной, расположенной ровно напротив её, наблюдался бардак, сравнимый разве что с маленьким библейским апокалипсисом.
─ Вот так натюрморт! – присвистнул опер, останавливаясь на пороге и осматривая картину, открывшуюся его взору.
Казалось, тут царила стихия тотального обыска, произведённого полными неумехами. Вкупе с компонентами естественного коммунального хаоса, картина эта вполне была достойная кисти какого-нибудь полностью свихнувшегося художника – сюрреалиста. Батареи пустых бутылок с остатками закусок на грязных тарелках. Пол, сплошь усеянный бычками и обрывками игральных карт. Опрокинутые стулья, с висевшими на их ножках разноцветным тряпьём. И едкий запах, оставшийся от рассеявшихся клубов табачного дыма. Причём запах этот был довольно странным. Явственно отдававший серой… И напоминающий запах от сгоревшей спички. В общем, очень специфическое амбре висело в воздухе…
Да, как бы там ни было, но такого бомжатника как здесь, специалист по оперативному розыску Сергеев не видел даже в кино. Но заметно было также, что весь этот бардак не являлся застарелым или запущенным. Безделушки на полочках аккуратно расставлены по своим местам. Стёкла шкафов чистые. Пыли тоже нигде не видно. Похоже, просто небольшое дежурное цунами пронеслось тут недавно, оставив после себя следы распада и разрухи. Бывает…
И сейчас он прошёлся неторопливо по апартаментам двухкомнатной «хрущёвки» как по пересечённой местности. Поднимая опрокинутые стулья и осматривая картину житейского светопреставления. Украшали его два книжных шкафа с подписными изданиями. Весьма неплохая библиотека, отметил он. Для такой обычной и не примечательной ничем блат ─ хаты.
Здесь же, отключившись от внешнего мира, в самых живописных позах отдыхали ещё три гражданина. Один, на полу, другой за столом, уронив голову в пустую тарелку, третий на тахте. С первого взгляда стало понятно ─ все были мертвецки пьяны. На всякий случай он подошел к лежащему на полу и ткнул его в бок ногой. Явно рокер какой-то. Патлатый, как зоопарковский гамадрил…
─ Ы-ы… Б…больно, супостаты. ─ услышал он в ответ. – Ак… акк… аккуратней, пож… пожалуйста!
─ Простите, сэр! Больше не повторится. – галантно извинился сыскарь, рассеянно глядя в тёмное предрассветное пространство за окном. – Интересно… А в трезвом состоянии мы такие же недотроги? Или тоже притворяемся?
Однако такого служебного казуса, несуразного до анекдотичности, в его обширной практике ещё не случалось. Но ни опрашивать сейчас, ни допрашивать кого-либо по горячим следам, решительно не представлялось возможным. Ничего не оставалось делать, как дать проспаться всем персонажам развернувшейся здесь алкогольно ─ картёжной мистерии.
После вынесения данного вердикта Сергей прошёл на кухню и выдернул из гнезда шнур радиоточки. По ней вовсю уже шли репортажи о победах на фронтах уборочных работ и о консолидации усилий в борьбе с криминалом…