ZA ВДВ

В июне Двадцатого века До слёз Довели человека. И прах его, Его мысли, Над берегом Белым повисли. Со временем берег Растаял, А мысли взлетели Устали. А прах разлетелся, И вырос, Зелёный Бамбуковый лес. Никто, Никогда Не узнает, Как в жизни Природной Бывает, Как стая Голодных животных, Под снегом Ночуют, Рыдают. Как кости У водопоя, Гниют, И косули, Как стоя, Склонившись Над гладью Речною Дрожат В предвкушении Тех, Кто скоро их тела Коснётся, Откусит кусок, Улыбнётся, Опустит глаза И вернётся На серое, Серое Дно. И рябью Укроется кожа, И стон человеческий Тоже, В июне двадцатого века, Звучит не особо смешно. Бросаются дети С балкона, И стулья летят И верёвки, И дерева юного Крона Склонилась Над чьей-то душой. А небо к себе зазывает, И птицы, И Божьи коровки, Но только могилы Капают упрямо За кладбищем, Где-то в сторонке.

Раком гражданочка раком, Пусть в ваших жилах арака, Плещется ядом пьянящим, В сумерках бледной луны. Пусть от ЮАР до Ирака, Слышатся стоны в бараках, Лишь бы под солнцем палящим, Не было этой войны.

Предсмертная мука Загрызла уныло В глазах Серый камень, Потушен давно, Рубашка зелёная, Жёлтое мыло, Не восхищает, Уже всё равно. А пуля сверкает, Манит, Улыбаясь, Лежит, Изгибаясь собой, Пистолет. Курок уж вспотел, И боёк всуе маясь, Готовит удар, Утомлённый атлет. И небо пропало, И тучи, И солнце, И гладкий паркет Исчезает, Скрипя, И шум, И осколки, И кости, И череп, Звенят Гулким эхом, Вперёд торопя. Душа полетела, Привет, Тем, кто в море! А пуля застряла В разбитом виске. Закончена жизнь, А её представление, Оценят в гробу, И холодном песке.

Мир плотно зачарован на игле, Игла войны, оружия, рабов, Прогресс научный, темпы, Системы внутренней разведки, внешней, Штаммы, штампы, политкорректность, Дипломатия, аплодисменты, Взрывает купол стадиона Ноу Камп Спортивная игла футбола, Рвут майки мальчики из тёплых отдалённых стран, Их матери не попрошайки, Кувейт, Ирак, Иран, Скандирует толпа. Кредитная игла заныла в жопе, Счета, фломастеры, бумага, чеки, Машины, площади торговые, Беспрецедентный рэкет, Аристократия, любовь, гламур, Республика, Амур. На дне большого океана снова нефть, Взлетают перехватчики полётов, Нефть, кровь, смерть, Слышны глухие позывные, Нефть, кровь, смерть, В стране медведей, тигров, полиглотов.

Красное солнце, Убито раздето, Ждёт за горою Несчастное лето, Падают птицы. О камни разбиться! Плавая по небу Стая стремится. Тучи сгущаются Красное зарево Смерть не прощается! Костное варево. В красной кастрюле, С бантом И с бубоном, Мир оглушает Пронзительным стоном. Женщина красными Пятнами съедена, Руки в крови, Проклятая вредина. Вся истекая, И землю марая, Прочь убегает, Назад из сарая, Только дитя Дикий голос Разносится, В небе его, Дивный образ, Возносится. Плачь и страданья, Остались за красной Солнца страной, И вне жизни прекрасной.

Красное знамя Висит развивая Тучи над городом, Гордой страны, Молот облизывая, И вспоминая, Серп кровожадный Народной волны. Рожь и пшеница В полях отдыхают, Девицы красные Вяжут снопы, На островках Люди добрые знают, Как под матрасами Пляшут клопы. Соль привезли, Разбросали по снегу, В руки лопаты, По два оберега, Строгий конвой, На посту, С автоматом, Славится в зоне, Естественным блатом, Если солдатом, То ядерным матом, Выплюнул слизь, Из гортани своей, Боеголовки Осыпаны златом, В разные стороны Мчатся скорей. Тут хорошо, Тут все дети На свете, Прыгают вместе Через огонь, Юные мстители! Славные жители! Пьют, услаждаясь Чредою погонь! Взрослые тут Из Сибири, Урала! Кушают икры Младое вино, Пьют наблюдая, Индийские титры, Сидя на креслах В удобном кино. Тучи сгущаются, Знамя белеет, Враг на горе, Смотрит зорко, И млеет. Буря атак, Музыкальные происки, Литература И новые поиски, Спорт, И политика, Бурная критика, Срыв экономики, План гидропоники, Смотрит страна, На колено склонившись, Падает наземь Скупая слеза, Дверь отварила, Мы рады вам гости! Вторит оратору Злая гроза, Дом опустел По-умолкли фанфары Карла забрали У плачущей Клары. Сняли куранты, И транспаранты, Записи ручкой В архивы Антанты, Соль разбросали на снег, А не сахар, Вместе с клопами, И мышьяком, Те, кто на острове Мерялись лбами, Нынче в сомбреро, И с коньяком. Пишут о том, Как надежду продали, Вместе на зоне, Как пили с попами, Как воровали, Как убивали, Баб деревенских как унижали, Смелые стали. А люди устали, Прыгать и бегать, Вперёд и назад, Нет больше веры, Надежды и стали, Нет больше Мощных военных наград. Нас всех обманули, Нас перевернули, Продали всё то, Что мы берегли, Нас в лапти обули, В говно окунули, Создав в стране Такой прецедент, И, наконец, По секрету взболтнули, Что будет у нас, Молодой президент, Как рады мы! Ах! Солнца луч, Устроить бы заново, Мюнхенский путч, Но помним мы Германский аншлюс, И свято хороним Советский Союз.

Стук палок О кожу, Звон соли В рожу, Два литра Водки, Три пьяные Глотки. Красные флаги, Безумные маги Вынесли вместе В Кремле, И Рейхстаге. Звуки гармошек, Калинка-малинка, Аушвитц, Бабий Яр, И Треблинка, Чёрная сажа, На лицах, Усопших В яме Поклажа, И груды Засохших, Вечер В ГУЛАГЕ, Три дня В Бухенвальде, Плеск Лаогаи, Два слова О Ганди, Дрожь Гуантанамо, Хохот Майданека, Физика, Химия, Труд, И ботаника. Трубы вселенной, Свой чад изрыгают, Детские кости В печах прогорают. Свиньи ревут В ожидании мяса, Вёдрами носят Им трупную массу. В залах решают, Как много. Как скоро. Руки в перчатках Из кожи народа. Правые твари, И левые твари, В центре ищут Новых идей, Суки ****ь, Сволочи, Уничтожили, Три миллиарда людей.

Фарт для смелых Яблок спелых, Не собрать всех, Не собрать. Не сохранить нам, Ни красных, Ни белых, Будем рождаться, И умирать. Что ж вы хотите, Песенку на ночь, Спеть вам, И добрых Ласкающих снов? А у народа, Три корочки Хлеба, А у народа, Отсутствует кров. Дерьмо собачье Тоже петь может Сказки рассказывать, И сочинять, А кто добрым людям На свете поможет? На лаврах пахучих, Душой почивать. Нехристи, Господи прости! Детонируют, Кости летят В пух и прах, А страх Рядом летит, И любовь игнорирует, Скоро утонет, В священных дарах. Трус не рус, Белорус не трус. И татарин, Не подлый халдей Кто занюхал два раза Смерти вкус, Пожалеет Несчастных людей. Кто боится Умрёт, Кто стремится Поймёт Пролетая над жизнью своей, И глаза приоткроет, Гордыню уймёт, И закроет, Скорее! Скорей!

Площадь рассталась С последним актёром, Звон колокольни поёт. Флаги приспущены, Танки разъехались, Нищий у паперти ждёт, Плащ на ветру, Он как чёрный предвестник, Мчится над городом Вверх. Крошка стекла, По асфальту рассыпана. Умер баяновый мех. Пусто и тихо, Собака растрёпана, Словно из боя домой, В мятых шинелях, И берцах измученных, Топает русский конвой. Праздник закончился, Шарики лопнули, Рупор на лавке лежит, Слава оратору, И арендатору, Что головой дорожит. Силы собрали Не мыслимой силы, В прах раздавили народ, Пяткой на грабли, И в голову вилы, Армии русской оплот. Кто-то хотел, Чтобы дали зарплату, Кто-то чтоб реки текли, И зазвенели железные латы, Кровью пирог испекли. Площадь народная, Месиво ратное, Вмиг раздавила толпу, Не пожалев, Ни детей, Ни соратников, Чуть приподняла стопу. Люди услышав, Оратора гневного, Бросились бить и ломать, И не смогла своего, Аспиранта Мать, На седле удержать. Скрылся в тумане Настойчивых шашек, Видела только глаза, В зале присяжные, Были напротив, А за воротами за! Тихо на площади стало Уныло, Солнышко раннее, Медленно всплыло, И осветило, Брусчатку народную, Кости, где сломлены, И похоронную, Что как синица Из двери взлетела, Перекреститься всем Смело велела. С листьями жёлтыми В стае народной, Вверх вознеслась, Против власти природной.

В тёмном подвале Писк, В старой квартире Обыск, Плохо работает Сыск, По современному Розыск. Цвет умирающих Брызг, Красит И траур гласит, Отчим напившийся Вдрызг, Вслух, Ой, мороз, Голосит. Кровью заляпан, Паркет, Пушка лежит на столе, Трупа седого макет. Душно ему по шкале. А за окном дожди, Не убивай, подожди, В крышу стучится град, С резаной раной брат, Выпил бутылку вина, Женщина в красном, Пьяна, Ноги прикрыты ковром, А у причала паром, Бинт прикрывает мозоль, Это последняя роль. Как привлекательна же, Так обаятельна столь. Яма храпит И гниёт, Небо рыдает и ждёт, Как косоглазый маньяк, Кожу и мышцы порвёт, Тело остынет, И в путь, Из-под жакета Грудь, Прелесть живого Соска, В яме укрыла доска. Чёрный песок на лице, Больше и глубже в себя, Чёрный тоннель, А в конце, Кости и душу Дробя, К белому свету Лететь, Радоваться, и петь. И не смотреть свысока, Наша судьба далека, Двадцать две жертвы В гробах, Девочки ясные В снах, Их уничтожил друг, Трезво расширил круг. Мать и жена, У окна, Ждут своего малыша, Он весь избитый лежит, В зарослях камыша, Свёрнута шея, И боль, Больше не тронет его, Добрая фея Ассоль, Встретит… После чего, На руки нежно возьмёт, И поцелует в глаза, Гладить руками начнёт, И кровоточит слеза. Не уберёг он себя, В жертву принёс Судьбе, В сумрачный час Под луной. Умер В неравной борьбе. А за горами стрельба, Смерти летят в никуда, Лычки погон, Не трещат, Больше не надо пощад, Бороды режут, И мясо, Выпить бы утром кваса. Но до приказа сто дней, Нету винтовки родней. Пепел сдувает с оград, Ветер могильный уклад, И на могилке венок, Словно застывший клинок, В сердце солдата войны, Перед землёю равны. И раздаётся смех, Это кладбищенский грех, Детский задорный разлив, Пусть! Пока ещё жив! Будет и бодр, И здоров. Не наломает дров, И проходя мимо Плит, Разных как души людей, Пусть его разум не спит, Он добрый маг, Чародей. К каждой могиле цветы, Может быть я Может ты. Вместе возложим всерьёз, В честь выше пролитых слёз, В честь малышей И девчат, В честь пьяных дам, Что кричат, Крылья, расправив, летят, И на асфальте пятно, Будет зиять Всё равно. В честь молодых, И не очень, В честь сыновей, И их дочек, В честь всех уснувших, Навеки, Все мы ведь человеки…