Именно этот фильм закрепил Джармуша, как одного из главных представителей американского независимого кинематографа. За ним последовала целая плеяда режиссёров, которые, вдохновившись Джимом, продолжили движение неоромантизма, с его идеями минимализма и отсутствием четкой сюжетной линии.
В фильме «более странно чем в раю» событий совсем немного. Герой фильма — Вилли, который эмигрировал в Америку из Венгрии около десяти лет назад. За это время он отточил свой нью-йоркский акцент и привык коротать время самыми незамысловатыми способами, но вдруг ему на голову сваливается 16-летняя кузина, которой нужно где-то поселиться до переезда к тёте в Кливленд. Так же нас знакомят с другом Вилли, Эдди, который время от времени заходит полюбоваться новой знакомой. Всех их объединяет то, что они по большей части ничем не занимаются, кроме просмотра телевизора или игры в карты. После Нью-Йорка они успеют посетить Кливленд и, в конце концов, отправятся в путешествие во Флориду, но ни в одном из этих мест они не могут по настоящему найти для себя место. Куда бы они ни пошли, мир для Вилли, Евы и Эдди выглядит одинаково, а Флорида, о которой они мечтали, мало чем отличается от тоскливого Кливленда.
Это трехактный роуд-муви с уникальной атмосферой, которая создаёт для этого очаровательного фильма целую палитру эмоций. Здесь нет сюжета как такого, нет и запутанной повествовательной структуры. Последствий после действий героев не так уж много, что делает больший акцент на самих персонажах, диалогах и визуальных особенностях. Нестандартная даже для того времени 16-миллиметровая камера подчёркивает зернистость черного и белого в фильме. От этого даже снег Кливленда кажется грязным. Каждая из 67 сцен снята единым дублем, при этом статичные кадры и не стараются следовать за персонажами, ожидая пока те сами попадут в объектив. И ведь насколько эта неторопливость сочетается с настроением фильма, оставляя его завораживающим и до последнего не отпуская внимание зрителя.
Чувство юмора Джармуша нелегко описать. Это лёгкая ирония, присущая всем повседневным разговорам ни о чём. Например, когда Вилли и Эдди в слепящую метель едут в Кливленд, чтобы найти Еву, и Эдди совершенно искренне спрашивает, похож ли Кливленд на Будапешт. «Конечно, нет, — говорит Вилли». Позже, когда они уезжают из Кливленда, Эдди размышляет: «Знаешь, это довольно забавно. Ты где-то в новом месте, и все выглядит точно так же». Вилли конечно это тоже отрицает, но ведь герои действительно не могут найти причину серости своих будней. Джармуш делает акцент на этом. Где бы персонажи не были, они не слишком-то и спешат выходить на улицу и сами же запирают себя в цикличной рутине. Когда же троица решает полюбоваться расхваленным озером Клинвленда и не видят ничего, кроме бесконечной белой пустоты, это конечно резонирует, потому что иллюстрирует полное разочарование от осознания того, что новая обстановка такая же пустая, как и та, которую компания только что покинула.
Джармуш разрушает структуру классического роуд-муви, ведь по всем правилам поездка во Флориду точно должна помочь персонажам вырваться на свободу и найти себя, но по итогу картина просто не даёт никаких точных ответов. Это не похоже ни на один другой фильм, который вы видели, и всё же вы почувствуете себя в нём как дома. Кажется, что он идет в никуда, но при этом знает каждый шаг, который хочет сделать.
