Часть первая.
История началась в 2018 году. Что послужило спусковым крючком к изложенным далее событиям – могу только догадываться. Либо объявление банкротом предприятия, которым я руководил с 2014 по 2015 год, либо действия третьих лиц, имеющих родственников в силовых структурах, недовольных моими решениями, которые я принял в бытность руководителем, приведшие к ущемлению финансовых интересов этих самых третьих лиц.
Ещё один вариант – месть за несговорчивость, но это, я считаю, совсем примитивно, хотя и исключать примитивизм в происходящем было бы наивным.
Итак. Октябрь 2018 года. Я прилетел из Москвы на Кипр, чтобы остаться с младшим больным ребёнком, пока супруга занимается образованием старшей. Почему на Кипр? Это отдельная история. Чтобы не отвлекаться от основной темы скажу, младшему врачи из центра детской гематологии рекомендовали средиземноморский климат. По медицинским показаниям. Не из-за удобства родителей.
Начало декабря. Вопросы дальнейшего существования усугубляются, оставив младшего с бабушкой, возвращаюсь в Москву. Попробую для осуществления некоторого тайминга зафиксировать примерные даты. Возвращение в Москву – 07.12.18. Некоторый момент царапнул мне глаз, когда я проходил паспортный контроль в Домодедово. Пограничник в контрольной будке, введя данные моего паспорта в компьютер, отчего то развеселился, и позвал свою соседку, чтобы она посмотрела на то, что он там увидел. Знать бы…
В Москве. Для претворения в жизнь каких-то планов на будущее предпринял два абсолютно законных действия. Первое. Дал объявление о продаже квартиры. Не подозревая, что это в дальнейшем станет для суда отягчающим обстоятельством. Второе – зарегистрировался в налоговой как индивидуальный предприниматель. Созрела идея небольшого, семейного бизнеса. Средства от продажи недвижимости в Москве частично можно было вложить в этот проект, и организовать своей семье пусть небольшой, но достаточный для нормальной жизни доход. Но куда там…
12.12.18 поехал в банк, предъявил все наличествующие документы. Начал переговоры о потенциальном кредитовании ИП. В целом переговоры прошли достаточно успешно. Появилась перспектива запуска бизнеса, пусть не на полные обороты, но определённо вполне достаточная для старта.
13.12.18 в 6.30 утра раздался звонок в дверь. Ранними гостями оказались оперативники ФСБ, ОМОН, понятые и оперативники МВД. С этого момента началась вторая часть истории, не могу точно определить кого. То есть не могу с достаточной долей достоверности подобрать себе определение. Юридическое определение есть – обвиняемый. Человеческое, личное определение – кроме нецензурных выражений из гражданского оборота эпитетов приличное подобрать не могу.
С 6.30 примерно до 16.00 обыск и допрос без протокола, естественно, без адвоката и прочей ерунды. Обвинение выдвинуто по 201 ч.2 УК РФ. То есть злоупотребление полномочиями в коммерческой организации, повлёкшее за собой тяжкие последствия. Наказание, предусмотренное данной статьёй, второй её частью – от штрафа до 10 лет лишения свободы. Просто шикарное пространство для манёвра!
То есть, если ты признал вину, если в связи с этим помог доблестным органам раскрыть ещё пару преступлений, а в просторечии перевёл стрелки на того, кого посчитал преступником, или ещё проще, оговорил кого то, для того, чтобы минимизировать давление на себя любимого – считай заработал попытку смягчить будущее наказание, а то, что наказание неминуемо оперативники ФСБ тебе докажут, как дважды два четыре.
И не важно, совершал ты на рабочем месте какие-то противоправные действия – не совершал, это уже никого не волнует. Удалось получить добро на проведение следственных действий – всё, как говорится, стал фигурантом.
В общем – обыск. Искали первое – деньги. Какие? Любые! Денег не нашлось. Следующее по значимости – документы, подтверждающие противоправную деятельность. В моём случае этими документами в том числе оказались: первое – загранпаспорт с пятилетней шенгенской визой, и визой Кипрской. Явное, неоспоримое доказательство того, что я скроюсь за границей, если меня не зафиксировать.
Второе – трудовая книжка, где есть запись о том, что я действительно работал в том учреждении, в котором якобы злоупотребил. И не особо важно то, что есть контракт, подписанный министром, о том, что он нанимает меня на работу для выполнения тех, или иных обязанностей. Трудовая книжка – вот основное доказательство!
Третье – документы, касающиеся деятельности предприятия в период моего руководства. То есть с момента вменяемого деяния прошло около четырёх лет, документы на самом предприятии уже списаны в архив, или просто утеряны. Не важно, важно то, что найдено у тебя при обыске.
Четвёртое – персональная компьютерная техника и средства связи. С того момента, как компетентные органы приняли решение о вовлечении вас в орбиту правосудия – забудьте о персональных данных. Доказательствами становится любая переписка в мессенджерах, смс, электронной почте. Не важно, что к делу это не имеет никакого отношения. А вдруг вы завуалировали преступное намерение в интимных беседах с супругой? Ваши персональные данные вывернут наизнанку, перелопатят, так, где не поняли, но подозревают – переспросят.
Все ваши контакты под увеличительное стекло, всю вашу электронную почту – наружу. Имеет отношение к делу – не имеет, не важно. А вдруг ты до такой степени продуманный паразит, что ругаясь с женой на самом деле разрабатываешь криминальную схему?
Подытожу последний абзац, имейте ввиду, читают всё, смотрят всё, не говорю про какой-то криминалитет, говорю про банальную бытовуху. Закон о персональных данных заканчивается там, где начинается УПК. Нет ни одного конфиденциального мессенджера, кто бы и что ни говорил.
Далее. 13.12.18 время между 16.00 и 17.00, обыск закончен. Выдвигаемся под конвоем оперативников в отдел Следственного комитета. Непосредственно к следователю, возбудившему дело. Сразу оговорюсь, я от следствия никогда не скрывался, являлся по первому требованию. И последний раз меня вызывали в качестве свидетеля в апреле месяце 2018. Видимо ещё до начала процедуры банкротства предприятия, где я якобы злоупотребил.
Небольшой штрих к происходящему. Во время обыска, примерно в районе полудня ко мне по адресу проживания явился риэлтор, с потенциальным покупателем. Надо отдать должное органам, их не задержали, дали возможность мне отправить их восвояси. Всё это, повторюсь, стало отягчающим обстоятельством в суде, при избрании меры пресечения.
Но единственный плюс, я смог передать весточку семье, чтобы меня не ждали, что я попал в круговорот следствия.
По прибытию в Следственный комитет меня ждал адвокат, семья смогла связаться с общими знакомыми, которые смогли за короткое время прислать человека. Начались допросы и очные ставки. Весь этот цирк продолжался до 4.00 утра. С вызовом скорой, и всеми сопутствующими аксессуарами. Там я встретился с товарищами, с которыми раньше сотрудничал, со своим первым замом, который теперь в бегах, и в течении всего этого времени красной строкой всего этого действия было одно, признай свою вину, сознайся в преступлении, расскажи нам про того и про этого, и мы сможем пойти на уступки.
Каково было это всё пропустить через себя, зная, что первое – никаких противоправных действий не совершал, второе – с людьми, о которых спрашивают оперативники был знаком только как с руководителями, не более, и третье – понимать то, что там осталась семья, фактически без средств к существованию, с больным ребёнком, это просто какой-то невообразимый карнавал безрассудства.
14.12.18 следующий за обыском и задержанием день.
С 4.00 утра и, примерно до 9.00 мне предоставили пару удобных стульев, на которых можно поспать. Естественно, в данной обстановке о полноценном сне речи быть не может, но, как минимум, удалось немного вздремнуть.
Новый день – новые мероприятия. Очная ставка с руководителем службы заказчика, по крайней мере тем, кто был заказчиком во время моей трудовой деятельности. Разыскали моего прямого руководителя, он подтвердил, что приедет на мероприятие в районе 18.00, т.к. находится за пределами города Москвы.
Видимо тогда уже у следователя отпали сомнения в том, что меня необходимо изолировать, а точнее, следствие получило достаточно документов, чтобы обосновать в суде меру пресечения, связанную с помещением в СИЗО. Хочу подчеркнуть, не доказательства моей вины в предъявленном обвинении, а достаточное количество документов, подтверждающих то, что я в инкриминируемый период времени был руководителем предприятия. Был знаком с теми, кто по мнению следствия совершил противоправные действия. Ну и вишенка на торте – до сих пор не признал своей вины.
Примерно 12.00 14.12.18. Оперативники ФСБ организовали благотворительную акцию, связанную с тем, чтобы кто-то смог отконвоировать меня по месту прописки, чтобы я принял душ, собрал вещи, нормально вздремнул.
Сопровождали, или так, конвоировали, оперативники МВД, сейчас уже не помню точно, из какого подразделения, но парни нормальные. Хотя для острастки попугали стрельбой на поражение, но оружие не вынимали, наручники не применяли. Дали мне возможность принять душ, собрать вещи для более или менее сносного препровождения времени в качестве арестанта. Интернет в квартире работал, я, скорее всего не исходя из здравого смысла, а находясь в состоянии аффекта после ночи следственных действий нашёл какой-то гаджет, имеющий доступ в интернет. И окончательно убедился в том, что система андроид находится в глубокой конфронтации с системой Apple, потому как через андроид я не смог попасть в свой Apple аккаунт для того, чтобы совершить какие-то действия по управлению данными. Что, в общем то может послужить основанием для обращения в суд после того, как это приключение так или иначе закончится.
В итоге, искупался, переоделся, собрал допровскую корзинку и к 18.00 выдвинулись под конвоем для продолжения банкета. Что интересно несмотря на то, что я уже был ограничен следователем в правах, время задержания в последующих документах было зафиксировано не 13.12.18, а 14.12.18, и в дальнейшем эту мою поездку под конвоем следствие интерпретировало так, что меня никто не задерживал, я смог спокойно съездить домой, привести себя в порядок, и только в районе 18.00 начались новые следственные мероприятия. Чтобы было понятно, прокуратуре, органу, надзирающему за соблюдением законов на территории страны абсолютно всё равно, как и каким образом происходит то, или иное действие в отношении гражданина. Для того, чтобы признать законность происходящего им достаточно мнения следователя.
Продолжу. В районе 18.00 меня привезли обратно в отдел, прибыл мой бывший руководитель. Очная ставка с ним в принципе тоже не содержит ничего выдающегося, что указывало бы на мою причастность к интерпретируемым деяниям. Кроме того, на вопрос следователя, мог ли я, как руководитель отказаться от заключения контрактов, которые я якобы не выполнил, получен однозначный ответ – не мог. Суть обвинения, если абстрагироваться от деталей, заключается в следующем. В конце 2014 и январе 2015 я, будучи руководителем предприятия заключил несколько контрактов, все контракты на строительство, срок действия контрактов три года. Заказчик перечислил мне аванс, из этого аванса удержали налоги, удержали средства по судебным решениям, вынесенным по актуальным искам, выплачена заработная плата и уплачены долги по ранее выполненным работам на объектах гособоронзаказа. Причём уплату этих долгов я был вынужден сделать фактически в режиме приказа. Так как предыдущее руководство предприятия оставило мне в наследство порядка полутора миллиардов задолженности за работы, выполненные на олимпийских объектах. Система сдачи-приёмки выполненных работ была устроена так, что позволила выплатить подрядчикам до 90% авансирования без фиксации этапов закрытия авансовых платежей. В итоге, работы остались не выполненными, авансы оказались освоенными, и некоторые из подрядчиков, несмотря на относительно полное выполнение заказанных работ оплату за них не получили. Остались с подписанными актами выполнения на руках, но без денег. Вот эти оставшиеся хвосты руководство учреждения и обязало меня погасить. Из полученного аванса.
В общем и целом, схема выглядела примерно так. Есть пул из 10 подрядчиков. 2 из десяти оформляют акты выполненных работ на всю стоимость заказанного, получают 90% авансирования и либо исчезают, либо банкротятся. Остальные 8 получают аванс в размере 10% от суммы оплаты по контракту, полностью выполняют заказанный объём работ, привлекая собственные и заёмные средства, сдают эти работы. Но оплаты не получают.
В итоге получается следующая картина, заказчик, оплатив фактически 90% выделенных на строительство средств, получает в итоге 10 незаконченных объектов. Оставшиеся 10% он так же выплатить не может, потому что некоторые выполненные работы не вошли в проектно-сметную документацию. Потому, что эту документацию готовили и защищали в ГлавГосЭкспертизе не представители заказчика, как должно быть по закону, а представители подрядчика! И документация по факту выполнения работ требовала корректировки, с прохождением повторной экспертизы. Но, основная задача на момент найма 10 подрядчиков – освоить выделенные средства, поэтому, если часть работ не вошла в документацию, ничего страшного! Главное – получена экспертиза на выделенную сумму! А потом заказчик разберётся!
Итог. Следствием принято решение задержать. Направить дело в суд для избрания меры пресечения. В районе 20.00 мне было предъявлены документы о задержании, я естественно возражал, по это дело десятое. Изъят общегражданский паспорт. Передал адвокату ключи от квартиры. Одолжил 2 тысячи рублей. Стал ждать конвой, для препровождения меня в изолятор временного содержания.
Всё это происходило вопреки действию 108 статьи УПК. Где чёрным по белому написано, что мера пресечения в виде ареста не применяется к обвиняемым в преступлениях, связанных с предпринимательской деятельностью. И в этой статье даже перечислены статьи Уголовного кодекса, куда инкриминируемая мне 201я статья тоже входит. Несмотря ни на что, несмотря на всю абсурдность и неочевидность обвинения, несмотря на то, что ни на одной очной ставке никто не указал на меня, как на персонаж криминальной хроники – задержание. Пятница, в субботу с утра суд.