Начало
Скоро стало известно, что мы отправляемся восвояси. Время пришло и мы погрузились в вагоны, полувагоны и тронулись в путь ко своей границе.
В пути происшествий не было и мы благополучно прибыли на ту разбитую станцию г. Суну или Сунью. Разгрузившись тронулись походным маршем к тому же мосту – к берегу Амура, откуда и ушли, но шли не тем маршрутом, а другой, более сходной дорогой, если можно назвать ее дорогой. С нами было примерно 5 лошадей, как военные трофеи. Этих лошадей переправляли на бронекатерах и даже вполне успешно. Лошади были какие-то исключительно умные. Когда их грузили на палубу бронекатера, то они шли по трапу из 3-4 досок. Трап прогибался и лошади с каждым шагом осторожно ступала и как бы пробовала ногой, прочно ли встала, потом уже переставляла вторую ногу.
Лошадей этих на нашей стороне комиссия из ветврачей что-то многих забраковала – признала какую-то болезнь и этих лошадей, которых забраковали расстреляли на берегу Амура.
Нас в селе Поярково встречали с духовым оркестром и цветами. Нам велели, (у кого были) надеть награды, но выглядели мы маловнушительными, грязные и оборванные. Я надел новые сапоги, когда пошли на ту сторону, а пришел – пальцы наружу, также и остальное обмундирование.
Придя в село Поярково, мы расположились на старых квартирах - в казармах. Далеко не всех, но жители Поярково приглашали в гости офицеров, сержантов и солдат. Мне выпала честь побывать в гостях у заведующего маслозавода Деревцова. Там были приглашены 2 офицера и я. Компания состояла из нас троих и семьи Деревцова, у которых был сынишка лет 12 и квартирантка-лаборантка маслозавода Катя, благодаря которой был приглашен я.
После такой кротовой длинной жизни было сверх блаженства посидеть за столом и по-человечески и питаться из блюда. На первое был мясной, очень наваристый суп, на второе – утка с рисом, но и еще что-то из овощей – огурцы и помидоры. Из хмельного пили спирт. Плясали и танцевали под патефон. Вечер прошел хорошо, там мы и заночевали. Утром опрокинув по рюмке и поблагодарив гостеприимных хозяев мы удалились восвояси.
Сапоги на мне были с чужой ноги и я еле добрался до казармы – настолько они мне сжали ноги, это сжатие чувствую по сей день.
Получив со склада ботинки с обмотками, я начал щеголять в них, пока не отремонтировали сапоженщики мои старые сапоги.
Отдохнув и прибрав себя мы приступили к разминированию ранее нами же заминированных минных полей. Работенка была не такая уж приятная. Если рвет железо-сталь, то можно хорошо представить, что будет, если рванет эта дура под самым носом человека. Но обошлось все благополучно.
Вынутые мины из земли складывали небольшими кучками штук по 8-10 и рвали. Но однажды эти мины решили наложить в реке Амур, где было не так глубоко и туда их положили десятка два с лишним. Инициатива была сержанта Мартынова – заглушить рыбу, ну и рванули эта грудку. Взрыв был настолько силен, что на заставе и в селе Поярково повыбивало стекла. К нам на лошадях прискакали офицеры с заставы и полка, узнать, что у нас случилось. Мы все объяснили, что все в порядке, что положили много мин, а жертв нет. Они удалились. Рыбы поймали – двух осетров, одного килограммов на 8, другого- килограммов на 12, остальную снесло водой – и ее вообще никто не ловил.
Сержант Якубовский большого осетра обменял на спирт, не помню, сколь принес он спирта, но хватило всем. Пока он ходил с мешком, мы из малого осетра в двух ведрах сварили уху и к вечеру были изрядно выпивши.
Идя по Пояркову в обнимку, солдаты не отдавали честь и вообще горланили песни и задирали встречных. Начальство узнало, кто брал-менял рыбу на спирт и т.д. Мне дали за это 5 суток ареста и заобязали лейтенанта Гужавина присутствовать при разминировании минных полей. Я взял книжонку какую-то и полеживаю на гауптвахте, но блаженствовать пришлось недолго – смекнул кто-то – что лучше? Лежать от смерти вдалеке или находиться рядом с ней?! Утром на вторые сутки направили меня снова на разминирование (продолжение)
