– Ничего хорошего дождь не предвещает, особенно в английских детективах.
Раздалось при входе в темную викторианскую гостиную. Куда сначала проник серебряный поднос, а затем белый фартук, повязанный на мохнатом пузике Милки. На подносе нашли уютное убежище огурцы, упокоившиеся на матрасе из белого хлеба. А за окном и правда, шел дождь, но в этих местах он был частым гостем, поэтому Рада и Теодор, как обычно в эти дни, сидели дома, развалившись в глубоких креслах, и читали.
По старинным стенам, спрятанным под коричневой древесиной, проскакал теплый огонек от камина. Бубнеж капель за окном вступил в странный диссонанс с треском поленьев и недовольными вздохами Рады:
– Эх, жаль Дедушка после нашей последней вылазки запретил машину времени трогать.
– Бутеры готовы, прошу отведать мон шери[1]! – Милка подошла к низкому кофейному столику, где испустил пар горячий фарфоровый чайник, купленный Варьварей в Японии, в пару к чашкам с драконами.
– А я, Милка, тебе говорила, что шерсть за собой надо лучше пылесосить, конечно, Дедушка дверцу открыл, а ему на тапки лавина из белых волосков спустилась, – внезапно Раду прервал звон входного колокольчика.
– И кого принесло в такую непогоду? – Теодор оторвался от чтения книги про супер-пса и протянул лапу за бутербродом.
– В такую погоду нормальные люди дома сидят, или на работе, как мои родители, – тоскливо добавила Рада.
– Пойду открою, вдруг это почтальон, посылку принес: с семенами китайских огурцов со вкусом сыра.
Милка наконец-то поставила поднос с бутербродами на стол и пошла открывать дверь.
– Без меня только не ешьте, я скоро, – крикнула она в тот самый момент, когда Теодор откусил огромный кусок батона.
Рада на него сердито взглянула.
– Не на долго хватило вашего мирного соглашения, сейчас она тебе устроит темную, ну ка быстро выплюнь, – как можно тише сказала девочка.
Но Милка была занята размышлением о чудесном китайском сайте, откуда она заказывала все, что мопсячьей душе угодно: начиная от лапомойки, которой она ни разу не воспользовалась, предпочитая вытирать лапы об турецкий ковер в гостиной, и заканчивая – костюмом сосиски на Хэллоуин.
Дверной звонок напомнил о себе еще раз. И отражение темной тени в мутном стекле входной двери начало отдаляться. Когда, запыхавшаяся от бега на коротких лапках, Милка распахнула дверь, на пороге было пусто. Она высунула голову в проем, оглядела покинутый сад, с надеждой найти звонящего прячущимся за розовым кустом, но, получив бодрящий разряд струи дождя вперемешку с ледяным Атлантическим ветром – в морду, поспешила скрыться в доме.
– Кажется обшиблись[2].
Вслед за Милкой к теплому пространству дома решила приблизиться тяжелая дубовая дверь, нежно скрипнув столетними петлями. Но закрыться до конца ей что-то помешало. Колючий ветер проник в дом, через щель, и, догнав добычу, которая не слишком далеко убежала, надавал леденящим порывом по бежевым ушам.
– О, святой Сасиско[3]! – недовольно хрюкнула Милка, и обернулась, защищая уши лапами.
В проеме открытой входной двери, на полу, лежала раскисшая от дождя и неаккуратной транспортировки, бурая коробка.
Бесшумно прошагав обратно, Милка приблизилась к коробке. Принюхалась.
– Китайцы, конечно, молодцы, чего-только не придумают, но вот товар упаковывать надо тщательнее, – собачка повертела размятую коробку в лапах и победоносно понесла ее в гостиную.
– Много семян тебе наложили, – радостно завилял хвостом Теодор, доедая последний огуречный бутерброд, когда довольная Милка пересекла порог комнаты.
– И не надейся! – Милка кинула коробку на столик рядом с чайником.
«Чмух», послышалось из коробки.
– Будь здоров, Теодор, – приподняв глаза над книгой, сказала Рада.
– Спасибо, но это не я чихнул.
Теодор, настороженно шмыгая, принюхался к коробке, а шерсть на шее медленно приподнялась в пугающий всех котов в округе ирокез[4].
«Чмух», вновь издала коробка и Тедик с визгом полетел под стол.
Милка разразилась в зловещем хохоте.
– Трус! – заключила она и, зажмурив глаза, резкими движениями лап развернула бумажный контейнер.
– Ого себе! – воскликнула Рада.
Крик вынудил Милку открыть глаза.
В обрывках мокрого картона и упаковочной бумаги коричневого цвета стоял маленький круглый аквариум с мутной зеленой водой. Настолько грязной, что различить, что находится внутри мог только ясновидящий экстрасенс, обладающий развитой интуицией. Милка, Теодор и Рада таковыми не являлись.
– Чмух, – словно волшебное заклинание прозвучало в третий раз и из аквариума показалась отвратительная жабья морда[5] с маленькими мышиными ушами. Лапки с перепонками уцепились за стеклянный край, аквариум пошатнулся и перевернулся, исторгнув бурое содержимое на антикварный стол.
– Не, я такого точно не заказывала, – рыгнула Милка и, от подкатившей к горлу тошноты, заткнула рот двумя лапками.
На столе, среди размокшей бумаги, возлежало чудаковатого вида существо. Теперь в описание к жабьей морде и мышиным ушам: добавился закрученный хвостик и отвратительный гнилостный запах. Жабье создание открыло глаза и медленно оглядело пространство.
– Чмух, – настойчиво повторила жаба и протянула Милке записку.
Чернила на записке от долгого пребывания в воде потекли, но написанное разобрать без труда мог любой, умеющий читать. К сожалению, в число избранных Милка не входила, поэтому она, не раздумывая, передала записку Раде.
«Здравствуйте, это Чмух – демон болот. Его дом на Венгерском болоте закатали под асфальт и теперь ему негде жить, могли бы вы помочь найти ему дом. С уважением: Вэ.» – с выражением прочитала Рада, так громко, что хрусталь в буфете, стал тревожно позвякивать.
Выдержав небольшую паузу, девочка продолжила:
– Пы Сы, двоеточие, Чмух ест только гуляш.
– Что еще за загадочный Вэ.? – заинтересовано, глядя на существо, спросил Теодор и аккуратно оттянул лягушачью лапку от бородавчатого тела.
Недовольное существо вернуло лапку на место и грозно глянуло на Теодора.
– Вампир, может? Или Водяной? Или, может, это имя: Владимир, например, или Влад, – восседая в кресле, словно сыщик, Рада выдвигала одну малодостоверную версию за другой.
Дочитать рассказ можно в телеграм-канале https://t.me/+tr1z2qO-M8IzNDUy или на ЛитРес