Монотонное бормотание Чика в радиорубке марсианского радио сразу настораживает только что вошедшего туда шефа Усански.
—Девяносто шесть, девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять, — бормочет Чик.
Усански не выдерживает и вставляет:
—Сто!
Чик не обращает на это внимания и продолжает счет:
—Двадцать один, двадцать два, двадцать три...
—Ну все, хватит! Какое "двадцать один" после "сто"? Десятеричной системе счета тебя учили, так? Учили! А ты, собственно, что пересчитываешь?
—Секунды!— Чик раздражен, шерсть приподнимается дыбом на загривке, усы стоят в нервном горизонтальном положении относительно поверхности планеты, на которой работают наши марсианские наблюдатели.
—Секунды? Не думай о секундах свысока, наступит время— сам поймешь наверное, свистят они..., —начинает напевать Усански.
—Мешаешь мне считать, мешаешь мне медитировать, мешаешь мне-е-е! Ты, старик, видно забыл, что если нет часов с секундной стрелкой, то секунды можно считать при помощи двухзначных цифр. Две цифры проговорил— вот тебе и секунда прошла. Не "сто", не "одиннадцать", а "двадцать два", "двадцать три" и так далее.
—Хорошо, я понял, понял, но зачем ты считаешь секунды, они и без тебя сами тихонько проходят, тикают, капают, уходят в небытие, свистят, как пули у виска, в конце концов,— Усански хочет понять, что это за новый способ медитации с помощью пересчитывания секунд, если нет часов и не сходить ли за аптечкой, там лежит початый пузырек с бодрящей душу каждого марсианина валерьянкой.
—Понимаешь, Усански, все в принципе очень просто. Вот мы, марсиане, в камуфляжных волосато-полосатых скафандрах живем очень долго. По сравнению с землянами, мы живем в семь раз дольше. И выходит интересная арифметика— каждую секунду на этой планете умирают четыре землянина. Ты только подумай: я произнес "двадцать два" и нет на этой водянистой планете сразу четырех человек. А секунды... их же нельзя остановить! Вот так они и забирают с собой сразу четверых. Нет, рождаются новые человеки с той же примерно частотой, но мы сейчас о грустном. Они не задумываются об этом.
—О чем они не задумываются?
—О том, что где-то в будущем сидит... ох, что-то я не то сказал. Живет, нет, существует секунда, которая заберет его с собой в прошлое. Его и еще четверых с этой планеты. В компании то этот мир покидать веселее, все не одному, но вот прикол в том, что никто не знает, когда эта его собственная секунда до него доберется и "цап-царап"...
—Все, Чик, прекрати, ты опять сорвал радиовещание! Секунды то радиовещания— "тю-тю" отправились в вечность за компанию с тобою посчитанными,— задумывается, опустив уши. — И со всеми вместе землянами, для которых эти секунды были последними. Гм, сколько времени мы тут с тобой проболтали в секундах!? Ёжкин кот!
Чтобы к завтрему... тьфу, к завтрашнему, и послезавтрашнему, и к каждому дню недели у тебя на столе лежала подборка свежих новостей, ясно!? Чтобы лежала на столе "котограмма" от внешкора А. Волковой, чтобы звукорежиссер не спал двадцать часов в сутки с перерывом на обед и туалет, чтобы ты не морочил мне голову землянскими проблемами! И учти, свежими новости называются не потому, что в них завернута свежая рыба, а потому, что они последние. Что такое последние новости, а, Чик?
—Ну... это такие новости, когда зовут к столу и говорят, что сегодня будет на обед карась, жаренный в сметане, гуляш из печенки, пенка от молока и сырники. Вот как-то так...
Канал марсианских наблюдателей и радиолюбителей Усански и Чика выходит в эфир не ежедневно, но регулярно!