Начало
Противник за ночь отошел от этой сопки и мы благополучно спустились вниз, примерно более или менее похожую на холмистую равнину, с перелесочками и травой, почти в рост человека.
На этой местности противник снова встретил нас. День клонился к вечеру, бой затих, я лежал за очень толстой березой и заснул. Проснулся – тишина, ни одного выстрела и около меня ни души. Я приподнял повыше голову и тут на меня посыпался град пуль, только кора от березы летит, ну думаю, влип. Достал запалы от гранат, заложил в гранаты и стал ждать. Думаю, сейчас начнут подходить ко мне, но этого не случилось. Со следующей сопки открыли огонь из пулемета. Я назад пятки и по траве, как уж на тот наш пулемет стал выбираться.
Когда я заснул, наши отошли метров на 150 назад и на ночь заняли оборону на высотках, с другой стороны, тоже на высотках занял оборону противник, так что я остался между нашими и противником, в какой-то лощинке. К своим подползать боязно, подумают, что противник – пристрелят, встать во весь рост – противнику открытая мишень. Пот с меня лил холодный. Потом метрах в 50 от своих я поднял винтовку вверх и стал таким образом подползать к своим – добрался благополучно. Но мне сказали, что ладно, что поднял винтовку, а то наши наблюдатели тебя давно заметили, как ты полз по траве со стороны противника и решили подпустить тебя поближе, а потом открыть огонь по тебе.
Я конечно не был очевидцем, но разговор был, что будто японцы вырезали весь медсанбат. Остались в живых 14 человек, которые спали в кузовах машин. Это пожалуй и было на самом деле т.к. они настолько ловки и у них привито это самопожертвование без страха. Притом у них было немало смертников.
Утром наступление снова возобновилось и противник был выбит из ихних занимаемых позиций.
Часам к 14-15 нас стали вызывать (по отдельности) явиться к какому-то месту. Когда я пришел, там уже было человек 50 солдат и сержантов, а также и офицерского состава. Никто толком не знал, зачем вызвали, некоторые предполагали, что какая-то операция намечается и хотят сколотить-сформировать ударное звено из нас.
Но оказалось не то.
Помощник начальника штаба построил нас в одну шеренгу, из палатки вышел командир полка, начальник штаба полка, командир и другие офицеры и писаря.
Помощник начальника штаба читал приказ, командир полка – подполковник Колбасин подходил к названному в приказе солдату и вручал награды, говоря при этом: «От имени Президиума Верховного совета награждается…» В том числе и меня отметили медалью «За отвагу». Перед тем, как приколоть награду в приказе указывалось, за что награждается, за какие подвиги. Потом этот приказ читали во всех подразделениях батальона.
Можно сказать, что перешли Большой Хинган, местность пошла уже менее гористая.
В районе какого-то небольшого заводишка мы остановились на привал и вот со стороны селения, которое располагалось от нас в 500-600 метров – нет-нет да постреливали и били наверняка. Меня с 6 человеками послали разведать – есть ли там противник или стреляют кто-то из гражданского населения.
Обошли весь поселок, заходили в каждое помещение, но солдат противника не обнаружили.
Пришли обратно – но опять стали постреливать с этого посёлочка. Тогда был послан взвод наших солдат с заданием – все мужское население забрать и привести в расположение нашей части - так и было сделано. Привели человек 70-80, выстроили и наш переводчик спросил: «Кто стреляет из вашего селения по нашим солдатам?» Ответа не последовало – все молчали. Тогда тот же переводчик объявил, что командование решило, если не выдадите этих людей – которые стреляют, то мы будем расстреливать каждого 10-го из вас. Опять – молчание.
Тогда стали отсчитывать и каждый десятый выходил для расстрела – вернее его выводили. Так вывели первую партию. Но расстреливать не стали. Опять стали также считать и каждого десятого выводить и присоединять к тем, кого вывели ранее. Счет пришелся на старика, который оказался десятым – он обратился к переводчику: «Вы посмотрите нижнее белье и узнаете, кто стрелял!»
Когда расстегнули вороты верхних рубашек, то увидели, что белье было казенное, вместо пуговок – завязочки. У остальных же такого белья не было. Это были солдаты и младшие командиры противника, переодевшиеся в гражданскую одежду. Они были задержаны, остальные отпущены. У задержанных спросили, где хранится оружие. Оружие было изъято, а их отвели в сторону и расстреляли за наших 6 человек, убитых ими. Расстрелянных было (насколько я помню, 22 человека). На этом наша, почти партизанская война закончилась (продолжение)
